Чтение онлайн

«Всем стеклянным домам.

Пришедших сегодня постоянных гостей собрать в демонстрационных комнатах дома, запереть! Сделать световую рекламу: “Наши постоянные почетные посетители. Радуйтесь, что вы на них не похожи”. Затем после этого администрация выплачивает всем сотрудникам стеклянных домов жалованье из кассы и отпускает всех. С этого момента стеклянные дома считаются закрытыми.

Мистер Флаугольд».

— Что это такое? — дрожащим голосом спросила дактило.

— Ничего не понимаю, — ответил растерянно клерк.

— Как же это так?

— Так.

И дежурный в отчаянии отошел и упал за стол. Это была неслыханная вещь во всем мире. За все время существования человеческой культуры это было в первый раз. Он бы крикнул, что это революция, что это подрыв устоев порядка, но ведь под бумагой была подпись самого Флаугольда.

— Это высшее соображение, — сказал он вслух, обращаясь к дактило.

— А я думаю…

Но что думала дактило, которая вообще ничего не должна думать, так и осталось неизвестным, так как из кабинета вышел Арчибальд.

— Я ухожу. Вечером буду на четверге у Дройда.

— Слушаюсь, сэр.

— Но прошу по пустякам меня не беспокоить.

И Арчибальд вышел, хлопнув дверью.

— И он это называет пустяками! — в отчаянии пробормотал дежурный. — Что же тогда серьезное?

— Я думаю… — начала дактило.

— Не смейте думать, черт побери. На это есть у вас начальство. Слышите?

— Я только это и хотела сказать, — робко прошептала дактило, устало повернувшись к машине.

— То-то.

Из машины выползали ленты с вопросами отовсюду.

— О, мистер Вуд, уже запросы насчет приказа.

— Подтвердите приказ. И чтобы немедленно исполнили! Это высшее соображение.

Дежурный, мистер Вуд, наконец-таки нашел формулу, которая санкционировала правильность всего, исходящего от начальства, и поэтому успокоился и даже пожалел, что так резко обрушился на дактило.

Это утро было испорчено не только им и Арчибальду Клуксу, но и мистеру Флаугольду, который весь продрог и от изрядной порции воды, и от утреннего холода.

Небольшой философ, вытащив его из воды, раздел и бросил под мостом. Ему было лень столкнуть бесчувственное тело в речку. Только благодаря этой лености Флаугольд и остался жив.

Очнувшись, он долго не мог ничего сообразить. Он помнил только ужин, разговор с Арчибальдом, а как он сюда попал, для него было непонятно.

Боль в затылке напомнила ему о борьбе в автомобиле.

С трудом преодолевая слабость, он стал карабкаться к мосту, но вылезть не имел силы и, потеряв сознание, остался лежать на полдороге к берегу.

Такие, как он, топящие сотни тысяч людей, всегда выходят сухими из воды. Правда, он сейчас был мокрый, но все равно он скоро высохнет.

Пусть себе лежит, в первый раз в жизни по-настоящему бездельничая в такие часы утром, когда он так любил щелкать ножницами, аккуратно отрезая купюры ценных бумаг.

Целый день слухи в городе росли, ширились и, перебегая из района в район, принимали фантастические размеры. Страх закрадывался в сердца самых твердолобых.

К вечеру в город стали входить войска, вызванные Арчибальдом Клуксом.

Твердый шаг, ровные линии рядов, блеск оружия, великолепные оркестры — все это бодрило жителей, успокаивало, и слухи заменились новыми, полными радостной наежды и желания, чтобы все осталось по-старому.

— Армия в городе.

— Солдаты…

— Всем проклятым капут.

Четко проходили полки за полками, наполняя шумом и бодростью фешенебельные улицы, но не наводя страха на рабочие кварталы.

Рабочие ждали давно схватки и знали, что будет пролито много крови. У них еще не было забастовки, но вступление армии было сигналом, данным неожиданно для них самим правительством.

Их боялись. Для них были вызваны войска.

Наступил вечер.

Все так же спокойно и каменно стояли живые фонари, доказывая незыблемость государственных основ.

Улицы заливались толпами бездельников, а окраины, населенные рабочими, погружались в сон, не вызывая никаких подозрений ни в агентах Комитета, ни в закованных в мундиры полисменах.

Только Арчибальд Клукс думал иначе.

Никто не знал о секретном приказе, повергшем в ужас и смятение все стеклянные дома. Никто не знал, что приказ отдан никому не ведомым человеком. Никто не знал того, что сам властитель республики в настоящий момент, одетый окраинным мещанином, устало шел к центру.

Дройд уже занимал не квартиру в гостинице, а целый особняк. Ему это позволял щедрый гонорар «Дэйли мэйл». Последние четверги Дройда были полны великолепия и посещались колоссальным количеством людей. Правда, ядро четвергов оставалось неизменным, и для них была предоставлена одна из уединенных гостиных, куда не доносился шум из других зал, отведенных для танцев.

В танцевальной зале плыли пары элегантных манекенов и манекенш. В углу, на возвышении, надрывался джаз-банд, исполняя старинный «Таити-трот».

Около эфиромаиа-танцора сгруппировалась толпа любопытных, смотря на мертвую маску лица с полуоткрытым неподвижным ртом, с остановившимися глазами, носившуюся в круге.

В его исполнении всякий жест был зловещим.

Чувство ужаса понемногу овладевало всеми. Тревога передавалась от одного к другому, и из толпы отовсюду стал раздаваться шепот:

— Остановите его.

— Остановите.

— Я никогда не видел такого трота.

— Какой ужас!

— Остановите джаз.

— Остановите джаз.

Джаз сразу прекратился. Звуки так резко оборвались, как будто упали в бездну, и танцор сразу застыл на месте. Вздохнул и в первый раз взглянул на окружающих и улыбнулся.

И все очарование танца исчезло. И снова перед всеми был просто клерк из конфексиона.

— Простой клерк.

Он заторопился, согнувшись, скользнул в толпу и исчез в ней.

Однако ни джаз, ни танцы, ни шум смеющейся толпы не достигали уединенной гостиной, где утонули в креслах спокойный Барлетт, профессор Ульсус Ван Рогге, Арчибальд и Крег с мадам Странд, приглашенные на этот четверг Арчибальдом.