Чтение онлайн

Она могла вдруг, получив зарплату, пойти и накупить самых разных вещей — гранат и апельсинов, и самых разных соков в банках, и разных шампуней, и торшер с тремя абажурами или люстру — огромный белый шар, или мохнатый шарф Гале, хотя у Гали разваливались ботинки и она давно просила купить ей новые. Но деньги были уже истрачены на шарф, а Галя отправлялась в обувную мастерскую и десятый раз чинила свои ботинки. Но шарф был действительно очень красивый.

И когда растерянная Галина мама одалживала у знакомых деньги, чтобы дотянуть до получки, Галя ее всегда успокаивала и говорила: «Зато у нас такой отличный абажур!»

Жили они с мамой дружно, как две подруги. Мама звала дочку Галиной. Галя называла маму Галкой.

Они жили дружно и помогали друг другу. Не все ладилось в Галкиной жизни. Она говорила, что наделала столько ошибок, что любой другой хватило бы половины. И она очень хотела, чтобы дочка их избежала.

Галка была иногда очень веселая. Тогда они отправлялись обе, Галина и Галка, гулять по городу, заходили в магазины (Галка обожала ходить по магазинам), ели жареные пирожки, пончики и мороженое, пили воду с сиропом (Галка брала с двойным, Галина с одинарным), ходили в кино и мечтали, как будут жить, когда Галка будет уже старенькая, а Галина — взрослая.

Соседи не одобряли легкомыслия Галининой Галки, считали, что она ведет себя несерьезно и что при ее внешних данных можно было бы вполне еще раз выскочить замуж, а она вместо этого зря теряет золотое время.

Соседи, кроме того, терпеть не могли кошек, а кошек у Галки с Галиной было, как известно, четверо — степенный, пузатый Хмурик — всеобщий любимец, черный мудрый кот Патинава, зануда Лизка и Огонечкина, прозванная так в честь Галкиной приятельницы — дамского мастера из парикмахерской номер четырнадцать. Галка все время меняла специальности — она была и машинисткой в конторе, и официанткой в кафе, и дежурной по этажу в гостинице, и кассиршей в Аэрофлоте, а теперь училась на курсах «Интуриста».

— Сумасшедшая! — говорили о ней соседи и некоторые ее подруги по прежним местам работы.

Но Галка и Галина не слушали, что говорят кругом, жили ладно, страшно любили своих кошек и друг дружку.

Галя уже и не помнила, что ее маму зовут не Галкой вовсе, а Галиной Семеновной, а Галка думать не думала, что ее Галину скоро назовут Галиной Борисовной. Поэтому она и не поняла Мирона Сергеевича и хотела даже повесить трубку, но потом засмеялась и позвала Галину Борисовну к телефону.

Сначала Галина Борисовна мало что понимала, потом, поняв, закричала не своим голосом, а потом уже своим голосом стала подробно и основательно выспрашивать — что, как и почему. Получалось, что Мирон Сергеевич позвонил как раз вовремя, потому что именно завтра Пенкин (то, что его фамилия оказалась Арчибасов, ничуть не удивило Кудрявцеву) собирался уехать в Боливию. Действовать надо было немедленно. Галя записала на стенке телефон Мирона Сергеевича и хотела уже узнать адрес, как вдруг Мирон Сергеевич вскрикнул, извинился и объяснил, что у него что-то сгорело на кухне.

Галя вернулась в комнату очень встревоженная. Галка, которая сидела вместе с Патинавой за столом и повторяла на разные лады английские предложения, оторвалась от своего учебника и посмотрела на Галину. К Патинава на нее посмотрел, и зануда Лизка, которая сидела на подоконнике.

Но расспрашивать ее никто не стал — ни Патинава, ни Лизка, ни Галка. Так уж заведено было в доме — если человек сам не говорит, его не расспрашивают. Мало ли что случилось с человеком — может быть, у человека секрет!

Все занялись своими делами. Галка учила английский, Патинава ее внимательно слушал, Лизка умывалась, поглядывая в окно, а Галина ходила из угла в угол по комнате. Через час она покормила кошек и пошла звонить по телефону. Ей повезло: Пенкин снял трубку.

— Это говорит Кудрявцева. Здравствуй, — сказала Галя.

— Здравствуй, — отозвался растерявшийся Пенкин.

Потом оба помолчали, и после молчания Пенкин спросил:

— Как Огонечкина?

Галя объяснила, что с Огонечкиной все хорошо — она выздоровела, но, как ей кажется, не все хорошо с самим Пенкиным. Не заметил ли он, поинтересовалась Галя, что вот уже две недели не появлялся в школе. Пенкин ответил, что обратил на это внимание, и в свою очередь спросил, не читала ли Галя статью, опубликованную не так давно в газете «Пионерский галстук». Галя ответила, что статью она читала, что это очень интересная статья, и хотелось бы ее обсудить вдвоем с Пенкиным.

— Я слышала, что ты завтра собрался в Боливию. А я хотела бы с тобой поговорить еще до Боливии.

Пенкин не стал выспрашивать, откуда узнала Галя его телефон и кто ей сказал, что он едет в Боливию.

— Давай встретимся через час, — предложила Галя.

— Где?

— У старого дуба.

Пенкин промолчал.

— Придешь?

— Никто не знает о нашем разговоре?

— Ни один человек.

— Честно?

— Не веришь?

— Ладно, через час… у старого дуба.

Пенкин повесил трубку.

— Это вам звонили? — удивился Мирон Сергеевич. — Интересно, кто это вам звонил?

Пенкин сначала хотел рассердиться на Мирона Сергеевича, но потом передумал. Тем более, на Мирона Сергеевича уже сердилась Берта Павловна — по его милости, как она выражалась, был погублен какой-то чудо-пирог.

Галя кинулась в комнату и стала переодеваться.

Галка старалась говорить по-английски. Она упорно приглашала на экскурсию по городу, рекомендовала посетить музей и не опоздать на аэродром. Сперва Галина хотела надеть то бархатное платье, которое любила в пятом классе, потом вдруг решила надеть белую блузку, плиссированную юбку и красный галстук, но сообразила, наконец, что теперь зима и неважно, в каком платье придет она к старому дубу. Главное было совсем не платье, а шарф! Тот самый шарф, который купила бестолковая Галка и который оказался так необыкновенно кстати!

Галина стала страшно серьезной. Она подошла к Галкиному туалетному столику и подушилась Галкиными духами. Хмурик не выносил запаха духов и спрыгнул с туалетного столика.

— Ты куда? — спросила Галка по-русски.

— Часа через два вернусь. Нужно, — ответила Галина, поцеловала Галку, почесала за ухом Патинаву и вышла из комнаты.

— Вот так-то, — сказала Галка Патинаве, и Патинава неодобрительно помотал головой.

Галя думала, что Пенкин будет чувствовать себя виноватым, но он с ходу пошел в наступление.

— Что, Оля тебя надоумила?

— Почему Оля? Я сама пришла.

Галя хотела сказать, что она с Олей поругалась, но не сказала.

— Осудили меня?

Пенкин был не такой, как она представляла, Гале стало не по себе, и она ответила равнодушно:

— Конечно.

— Ну, а какое приняли решение?

Пенкин посмеивался! И Галя, которая хотела ему рассказать все, что случилось в классе, вместо этого вдруг крикнула: