Чтение онлайн

— Превосходно… — В Четрне проснулся стратег. — Значит мы здесь, они здесь… Масштаб так себе… Почему они не нападают на лагерь?

— Лаконы никогда не отходят от Пламени, — пожал плечами Серк.

— Совсем дикие… — Курьер задумался, водя пальцем по картографической росписи. — Выманим противника. Атакуем вдоль этой дороги, и когда они увязнут в схватке, отступим к скалам… Ракри. Если лаконы не дураки, у Врат останутся патрули, но с ними мы справимся.

— Хранители мудры, — согласился вождь. — Но не лучше ли нам атаковать против восхода. Мы выставим на холмах щиты из ордуна, и небесный огонь лишит лаконов зрения…

— Зеркала? Принято, — согласился Михаил. — Дамы и господа, за сим предлагаю стратегическую сессию свернуть и надра…

— Необходим символ, — перебил Архан. — Символ, который мы понесем в первых рядах. Символ Пламени и Правды.

— Знамя? — удивилась Лаони. Видя непонимание собеседника, она пояснила: — Кусок полотна на шесте, с определенным героическим рисунком…

— Да, — возликовал старик. — Вы одарите нас, Хранители?

— Без проблем, — хмыкнул Чет.

***

— Почему я? — спросил Михаил, едва димпы остались наедине — в запустении и аскетизме предоставленного им жилища — Я не умею рисовать…

— Никто не умеет, — хлопнул друга по плечу Четрн. — Но кто-то должен. Ты сам рассказывал, что много работал карандашом. Вот и дерзай.

— Но… — Михаил досадливо махнул рукой. — Абыр с вами, сделаю. Когда доставят краски и холст…

— Я верю в тебя. — Лаони устроилась за столом и подперла голову руками. Задумчиво покосилась на посох, пристроенный в углу. — Ненавижу ждать…

— Что за фонетика? — демонстративно удивился Четрн. Лаони не удостоила его и намеком на взгляд. — Отдыхай, пока кровь не льется.

Совет дельный. Поблажки Средоточия надлежало принимать с благодарностью и без сожалений. Бесконечной чередой потянулось время… Тихие всплески разговоров, безвкусный обед, короткий ливень, омывший холмы и подаривший обонянию жизнеутверждающий запах напитанной влагой земли, солнце и посвист ветра… атрибуты знамени, благоговейно доставленные воинами ближе к вечеру.

Не выдержав, Михаил покинул загустевшую от тревоги атмосферу дома и выбрался под темно-багровое усыпанное звездами небо.

— А флаг? — настиг его крик Четрна.

— Успею, — отмахнулся он. Звуки флейт, витавшие меж всполохов костров, мистическая игра теней на ветвях и силуэты, двигавшиеся в причудливом танце, манили обещанием короткой передышки в гонке со смертью. Племя Ханаси всецело отдалось ритуалам, упомянутым Серком — их мир, их правила, их жизнь, в которую пришли чужаки…

Тоскливо вздохнув, Михаил осторожно двинулся вглубь лагеря. Его тут же узнали. Воины на мгновение прервали танец, поклонились и вновь с головой окунулись в священное действо. Что для них танец? Дань жизни, молитва богам, плачь по убитым? Дано ли понять димпу в стремительности Дороги фрагменты чуждой реальности? Чувство одиночества, оторванности от всея и всех толкнулось в душу ледяным комком.

— Хранитель, — раздался голос из сумрака. В алых отблесках костра Михаил разглядел группу спокойно сидевших ханасийцев. Увидел среди них Арду и улыбнулся.

— Хранители — там, в гостевой. Я просто сопровождаю их. Поберегите поклоны для истых ревнителей пламени…

— Седай, — махнул рукой один из воинов.

Настройщик вознес хвалу небесам — как равный среди равных. С необъяснимой радостью он выслушал пятнадцать неторопливых представлений — череду имен, приблизивших его к миру.

— Пей. — Сосед Михаила, пожилой ханасиец коричневых тонов, извлек на свет кособокий кувшин. — Во славу Пламени.

— Во славу! — ответил нестройный хор голосов.

— Идет легко, — хмыкнул то ли Скут, то ли Пест… Нет, все же Пест. — Жена у меня всегда готовила вино к празднованию Первого Грома. На нашей улице никто так больше не умел… Да чего там говорить, половина Кэлпока бегала к нам за глоточком…

— А потом бегала к Серпину — за глотком от больной головы.

— Ты, Мэлни, язычок-то прикуси. Спроси в городе — кто не знал семью Пестов… Нет, ты иди и спроси. Все знали…

— Он прав. Мы, Ксоты, жили по соседству, — сказал низенький полноватый мужчина. На его раздобревшей кошачьей физиономии блуждала легкая улыбка, обнажая притупленные клыки. Михаил засмотрелся на них. — Сколько раз я посылал меньшого за кувшинчиком вина… А жена, помнится, кричала — сопьёшься, пекарь…

— Твоему сколько? — спросил кто-то.

— Восьмой пошел, — ответил Ксот. — Хранитель… Тьфу, ошибочка вышла, Мик… Вот он, мой-то…

Мужчина достал из кармана потертый листок бумаги с нарисованным тонкими легкими штрихами портретом курносого пацана. Работа мастера — в глазах ребенка блестели искры солнца.

— Волор делал. Погиб дней пять назад…

Солдаты умолкли. Михаил выпил за память неизвестного художника.

— Я просила его нарисовать меня, — буркнула Мэлни. — А он сказал, чтоб отстала…

— Мне не отказал… — Арда, молчаливо сидевшая рядом с Михаилом, улыбнулась — Вот…

— Красиво, — одобрил Настройщик. Рисунок качался у самого носа, не позволяя сфокусироваться на прекрасном.

— Тогда бери. Дарю.

— Ох, Ардочка, — хохотнул кто-то.

— Ты Кривой, не смейся, а наливай. На вине сидишь. — Арда пригладила шерстку на щеках. — Плюнь на них Мик, у них глотка чешется.

— Плюнул. — Михаил уткнулся в кружку. Неожиданно сильно поплыла голова, картинка перед глазами подернулась туманной дымкой, стало легким тело… Славное вино.

— Мы убьем всех неверных, Мик, — шепнула ему на ухо Арда. — Точно говорю. Встанем плечом к плечу, и лаконы обратятся в бегство…

— Да хрена им в… — Михаил приобнял женщину.

— Ты другой, но… красивый. Мне нравятся твои глаза, они как небо.

— Хоть бы уединились, — проворчал Бант. — Мэлни, не желаешь, а?

— Грязный, потный ублюдок! — вскричала ханасийка. Глаза ее зеленовато блеснули в темноте. — Я те щас вырву…

— Что с тобой? — Арда с тревогой посмотрела в лицо Михаила.

— Ничего… — Он икнул. — Пойдем к воде…

Черная глубина озера таинственно мерцала, рассеченная серебристой дорожкой лунного света, шелестела трава… Ступни приятно покалывал нагретый песок.

— Первая пошла… — Михаил нырнул, только пятки сверкнули. Всколыхнулась волна.

— Где… — Арда взвизгнула. Ноги ее коснулись пальцы… — Великие, как в детстве…

Настройщик успел только булькнуть — сильный рывок увлек его на дно. Уши заложило. Спустя несколько минут он вернулся на поверхность и надсадно вдохнул…