Чтение онлайн

Оборотень, напротив, пошатнулся и некоторое время стоял, что-то тихо ворча себе под нос. А затем подошел ко второму разбойнику, и точно также укусил его за руку.

– Что он делает? – выдохнул Родик, с ужасом смотря на странный обряд.

– А ты разве не видишь? – буркнул Антон. – Оборотень боится взойти на курган. Но его друзья-разбойнички, похоже, могут это сделать. Ведь они-то прежде были простыми людьми, и с колдовством дела не имели. Вот чудище и передает им часть своей жизненной силы. Видите, он словно бы на глазах стал таять?

– Что же делать? – растерянно спросил Тёма. – Лёнька, ты что молчишь? Кто из нас знаток всяких мистических книжек, мы или ты?

Лёнька только руками развел.

– В книгах много всякого написано… Кто знает, где правда, а где выдумка в этих рассказах о всяческих потусторонних силах? Хотя постойте, постойте… – Он с силой потер лоб. – Помните рассказ Марьи Ивановны? Ну о том, как жена стрельца Фёдора расправилась с оборотнем? Я только сейчас подумал: а почему это она опустилась перед зверюгой на землю, поклонилась ему? А вдруг она не кланялась вовсе, а просто положила крестик на землю? Ну, словно бы призвала на помощь силу родной земли…

– Точно! – воскликнул Антон. – Она, наверное, попросила землю принять в себя это исчадие ада. А в благодарность кинула в могильную яму магическое колечко.

Тёма ошеломленно посмотрел на него.

– А что, может так оно и было… Но здесь же нет никакой могильной ямы!

Антон молча отобрал у него топор, опустился на колени и стал лихорадочно ковырять жесткую каменистую землю.

– Быстрее! – заорал Родик. – Они уже идут!

Действительно, около десятка разбойников, подгоняемые оборотнем, медленно стали подниматься по склону кургана. Было видно, что каждый шаг дается им с огромным трудом. Лица у всех пылали такой злобой, что даже бесстрашный Тёма задрожал от страха.

А оборотень стоял у подножия холма в окружении призраков, и грозно выл. Он и сам стал теперь полупрозрачным призраком – таким, каким ребята его видели на старом петровском кладбище.

Антон выкопал неглубокую ямку, положил туда серебряное кольцо и закопал. А затем взял крестик из рук Тёмы и осторожно положил его на землю.

– Что же сказать-то? – простонал он. – Наверное, нужно произнести какое-то магическое заклинание, но я не знаю его, не знаю!

Лёнька искоса посмотрел на него.

– Почему же именно заклинание… – медленно произнес он. – Ребята, а ведь главная сила этого крестика вовсе не в волшебстве. Меня же родители крестили в церкви, а забыл о самом главном… Но сейчас, слава Богу, вспомнил.

Он сделал шаг вперед, перекрестился и торжественно произнес:

– Господи, помоги нам! Мать сыра земля, защити нас от порождений Тьмы! Древние витязи, восстаньте из праха!

Едва он произнес последнее слово, как курган вдруг вздрогнул раз, другой, третий… Разбойники дико закричали, а затем над Мокрым лугом пронесся громкий волчий вой. В нем был такой ужас и такая смертельная тоска, что ребята задрожали, словно осиновые листья.

И тут из-под земли то там, то здесь стали появляться какие-то грибы… Нет, это были не грибы, а острые шишаки шлемов!

Один за другим на кургане поднялись древние воины. Они были невысоки ростом, но обладали плотным телосложением. Их торсы обтягивали кольчуги, а грудь защищали железные панцири. В руках воины держали прямые мечи и небольшие округлые щиты.

Разбойники остановились, увидев перед собой столь грозных противников. Но оборотень издал жуткий вой, и они неохотно двинулись вперед, размахивая саблями и топорами.

Ребята стояли, тесно прижавшись в испуге друг к другу, и затаив дыхание наблюдали за фантастической схваткой. Противники были приблизительно равны по численности, и ничем не уступали в доблести и умении владеть оружием, хотя их и разделяли многие века.

Оборотень выл почти непрерывно, подбадривая своих слуг.

Но под яростным напором древних ратников те шаг за шагом, но отступали вниз по склону.

Вскоре стало очевидно, что с каждой минутой силы ратников растут, а их противников напротив тают.

– Это земля силы ратникам придает… – прошептал Лёнька.

Наконец, разбойники стали падать, пронзенные мечами – сначала один, потом второй, третий…

Поняв, что поражение неизбежно, оборотень издал душераздирающий вой и прыгнул. Он высоко взмыл в воздух, чтобы обрушиться на четверых ребят.

Но воины дружно подняли мечи – и призрачный зверь застыл в воздухе, пронзенный со всех сторон. Он судорожно задергался всем телом, печально завыл и обмяк. Красные глаза-угольки медленно потухли.

И сразу же стали таять тела убитых разбойников, и их призрачных товарищей. Вскоре на траве лишь остались лежать горстки серого праха.

Оборотень тоже таял, превращаясь в сгусток мрака. И когда со стороны реки донесся редкий порыв ветра, маленькое темное облачко соскользнуло с лезвий мечей и медленно поплыло над Мокрым лугом в сторону леса. Вскоре его уже невозможно было различить в ночной тьме.

– Все… – выдохнул Лёнька и, опустившись на колени, закрыл пылающее лицо руками. – Все!

Когда он нашел в себе силы вновь открыть глаза, то увидел, что на кургане нет никого, кроме его друзей.

– А где же… древние воины? – еле слышно спросил он.

– Вернулись в землю, – ответил Антон и, сделав шаг вперед, отвесил земле поклон. – Спасибо вам, витязи! Вы вновь спасли от врагов родную землю. А мы… Обещаем, что мы тоже когда-нибудь…

Он запнулся, не зная, что говорить дальше. Тёма положил ему руку на плечо и сказал:

– Не будем ничего обещать, Тошка. Не хочется врать на этом кургане. Кто знает, что из нас выйдет в будущем? Но воины прошлого дали нам хороший урок, как надо любить и защищать родную землю.

– И этот урок мы запомним навсегда… – тихо промолвил Антон. – Урок?! Ребята, мы же должны вернуться в лагерь, пока там не поднялась паника! – Он посмотрел на часы и даже застонал. – Полчаса осталось до смены дежурных… Успеем?

– Должны успеть! – крикнул Родик и первым побежал вниз по склону кургана.

Ровно в семь утра зазвенел будильник в палатке Виктора Григорьевича. Вскоре учитель выбрался наружу и, зевнув, сделал несколько гимнастических упражнений, разминаясь после сна. Но едва он посмотрел в сторону костра, как не сдержал огорченного восклицания.