Чтение онлайн

В будущем Михаил после сбора урожая предполагал оставить этот участок под пар – осенью вернуть дёрну правильное положение, а следующей весной повторить всё на соседнем участке. Простейший, но действенный севооборот. Ведь всё человечество перед ним находится, проблем с землёй никаких.

Михаил в сотый или сто первый раз с силой воткнул штык лопаты, разрезая корешки. Покачал, воткнул рядом, потом под прямым углом. Он прошли только первый ряд, а уже так осточертело! Как рабы на плантациях. Добровольные, но рабы. Мимолётная ассоциация перевернула пласты памяти, из далёкого детства пробилась мелодия:

Нн’газун га-а-арун ге-е-эри, нн’газун гарун гэ!

Нн’газун гуран’гун ге-е-эри, нн’газун гарун гэ!

Что там пели в заставке к первому сериалу, прокрученному на просторах Советского Союза, – не разобрать. Понятно только, что о нелёгкой доле рабов. На второй повтор Ольга только усмехнулась, а третий раз нехитрые строки пропели втроём: Михаил с женой, а камчатский гость им подпевал.

Нн’газун га-а-арун ге-е-эри, нн’газун гарун гэ!

Нн’газун гуран’гун ге-е-эри, нн’газун гарун гэ!

Под завораживающий речитатив копать стало гораздо легче:

«Нн’газун!» – Резкий вертикальный удар на выдохе втыкает штык в землю.

«Га-а-арун ге-е-эри». – Раскачиваем и вытаскиваем.

«Нн’газун гарун гэ!» – Как добивающий удар – ещё раз примерно туда же.

И по кругу:

Нн’газун гуран’гун ге-е-эри, нн’газун гарун гэ!

Ирина с удивлением и полу-улыбкой смотрели на остальных, поющих невесть что: совсем крэйзанулись старики. Впрочем, такой ритм скорее помогал, чем мешал. Из кустов выскочил Мишка и тоже подхватил мелодию. Мужчины со смехом запели громче.

Правда, долго одно и то же петь невозможно. Михаил перебирал в голове те песни, которые когда-то слушал. Всем хорош плейер или другой прибор с музыкой, но зато слова перестаёшь запоминать. Вот слушаешь что-то сотни раз, а вспомнить песню невозможно. Если только обратиться к тем временам, когда пели на память. За семейными посиделками, например, или в хоре.

– Оль, ты «По Муромской дорожке» помнишь?

– Не очень, но давай попробуем.

– Давай...

Михаил кашлянул, прочищая горло, и затянул:

По Муромской дорожке стояли три сосны.

Прощался со мной милый до будущей весны.

Как оказалось, мелодию прекрасно вспомнили, и она отлично подходила для такой работы. Хуже со словами. Раз за разом возвращались к уже пропетым строкам, пытаясь вспомнить перипетии драмы. Наконец, девушка утопла, можно сделать перерыв. Все четверо оглядели дело рук своих.

Вся территория постепенно превращалась в листок тетради для математики. В каждой клетке – по одной картофелине в небольшой ямке. Закапывать пока не стали: корнеплоды ещё почти не проснулись, пусть под солнышком пустят крепкие зелёные побеги. Потом можно окучивать понемногу.

Главным достижением Михаил посчитал проведение небольшой мелиорации: верхний снятый ряд дёрна, самый близкий к скале, теперь послужит новым руслом для ручья. Как закончат с посадкой, старое русло перекроют. После чего ручей будет делать петлю, орошая весь огород. А возле самых кустов, где пробивался родник, выкопали небольшой бочажок и выложили его камнями. Теперь можно будет ополоснуться после работы. Только завтра, когда утечёт мутная вода.

В этот день не успели даже с картошкой. К вечеру только половину и посадили, а уж до семян дело вообще не дошло. Всё остальное оставили на завтра – не роботы всё-таки, уже руки и спины ломило от такой нагрузки. Что хорошо в безлюдном мире – вещи можно оставить и вернуться за ними хоть через год. Главное – защитить от осадков или сырой земли. Всё забросили на первый уступ, только тачку покатили обратно – завтра лук, чеснок везти на плантацию.

Уже возле дома, снова оглядев урезанный огород, все хором вздохнули и зачесали пропотевшие тела: в баньку бы! Помылись на улице в быстром темпе. Хорошо, что на печи стояла ещё тёплая вода. А ведь даже не задумывались, что потребуется – просто поставили вчера все вёдра с водой, а утром протопили печку, готовя еду. Зато теперь хотя бы так помылись. Хватило даже прополоскать мокрое от пота бельё. Легли сразу после ужина. Все вертелись, но сон не шёл – чрезмерная усталость не давала расслабиться.

***

Утром четверо зомби встретились на кухне. Разговаривать не хотелось. Молча умылись, молча дождались, пока вскипит вода. Только после горячего чая по телу поползла волна расслабляющего тепла. Мышцы расслабились и болели не так сильно. Но сил это не прибавило.

– Предлагаю ещё полежать.

Протестующих не нашлось.

Просто так смотреть в потолок оказалось скучно, к тому же очередной день принёс новые мысли.

– Оль, а мы сколько здесь?

– Давай вспоминать. Первый день – сходили к краю леса на юге. Увидели мамонтёночку.

– Второй день, – подхватил муж, – забрались на скалу, увидели медведицу. На третий день пытались её поймать.

– Вчера четвёртый день – сажали картошку.

– Значит, сегодня пятый день, – подвёл итог муж.

– Ну, и зачем тебе всё это?

– Как зачем? А вести календарь? Надо поставить солнечные часы и посмотреть – уменьшается или увеличивается день. Надеюсь, летнее солнцестояние пока не прошло. Ещё надо замерить – сколько сутки длятся.

– Часов нет. Все телефоны за это время сели.

– Не сели, конечно. Они же выключены. Хотя осталось им недолго. Но! У бабки с дедом ходики когда-то висели. И здесь, в комнате, и на кухне. Надо порыться в кладовке. Знаешь, чем хороши ходики?

Жена не стала озвучивать риторический вопрос, только подняла бровь.

– Во-первых, надёжность. Там пружин нет, главное – смазывать вовремя. Во-вторых, можно регулировать скорость хода. В определённых пределах, но всё же...

– А длину суток к чему замерять?

– Если в сутках те же 24 часа, то это дополнительный шанс, что мы на Земле.

– А точно узнать не можешь? Например, по звёздам.

– Пытался, но возле дома слишком мало места между деревьями. Сами деревья высокие. Отсюда небольшой кусок неба только видно. И я не узнал ни одного созвездия.

– Будешь звёзды со скалы смотреть?

– Буду, но уже когда обживёмся. После бессонной ночи работать не получится, а время идёт. А какой день недели был там?

– Дай вспомнить... С подругой говорила, её сыну в школу как раз. То есть уснули в воскресенье. Значит, здесь появились в понедельник.