Чтение онлайн

Когда они вошли къ Софь Ивановн, она взглянула въ его измнившееся лицо, и не вымолвивъ ни слова обняла его за голову и крпко поцловала въ лобъ какъ княжну… Потомъ усадила и сказала:

— А теперь довольно! Приди въ себя!.. Авось-либо, Богъ милостивъ, устроится!.. А нтъ, — терпи, ты мущина!.. Она суметъ терпть, отвчаю теб!

Эти слова подйствовали на него боле чмъ вс увщанія Ашанина. Онъ молча подошелъ къ тетк и обнялъ ее.

— Вотъ такъ-то лучше! засмялся его чернокудрый пріятель, обнимая его въ свою очередь, — посиди-ка съ Софьей Ивановной. А то я ужь такъ и думалъ что мн завтра придется выдти на сцену и объявить публик что „общанное молъ вамъ представленіе Гамлета отмняется, такъ какъ Гамлетъ у насъ необманно съ ума сошелъ!“.

— Вы-то ужь отъ этого никогда не сойдете! досадливо отпустила ему на это вполголоса Софья Ивановна.

Онъ пожалъ, улыбаясь, плечами, поклонился и вышелъ.

Тетка и племянникъ просидли вдвоемъ далеко за полночь. Когда Гундуровъ вернулся въ свою комнату, Ашанина онъ въ ней не нашелъ, и постель его стояла не смятая.

Княжна воротилась въ гостинную въ ту минуту когда Анисьевъ подымался съ мста и прощался съ хозяйкой. Трехчасовая бесда съ нею произвела на нашего полковника то же впечатлніе какъ еслибъ его, завязавъ въ мшокъ, спустили катиться по крутой и каменистой гор: онъ чувствовалъ себя буквально разбитымъ…

А она все такъ-же томно и сладко улыбалась ему:

— Да, я понимаю, вы устали съ дороги, cher comte, allez tous reposer!.. Vittorio васъ проводитъ! указывала она на Италіянца, почтительно ожидавшаго у дверей.

— Прежде чмъ проститься съ вами, княгиня, молвилъ ей блестящій воинъ, — позвольте спросить васъ, дозволено ли мн будетъ поднести завтра вашей прелестной новорожденной ящикъ конфетъ?

— Certainement, certainement, cher comte! Наша Аглая такъ и запрыгала, моргая ему и лукаво улыбаясь:- donnez toujours, она будетъ въ восхищеніи!..

Онъ тмъ же молчаливымъ и глубокимъ поклономъ какъ при первой встрч склонилъ предъ встртившеюся съ нимъ Линой свою гладко остриженную голову, метнулъ на ходу привычнымъ взглядомъ на исписанный пикетнымъ счетомъ столъ, за которымъ Свищовъ съ исправникомъ доигрывали шестаго короля, и улыбнувшись нсколько презрительно громоздкому облику и полицейскому мундиру не замтившаго ухода его Елпидифора, исчезъ вслдъ за Vittorio.

Лина подошла къ матери:

— Прощайте, maman!

— Я желаю вамъ сказать два слова! многозначительно раздувъ ноздри, сказала ей та на это, и прошла на неосвщенный балконъ.

Лина послдовала за нею…

— Vous avez 'et'e singuli`erement peu aimable avec ce charmant jeune homme! сказала Аглая Константиновна, опускаясь въ кресло.

— Я была съ нимъ учтива какъ со всми, maman, тихо молвила княжна, — онъ ничего боле не имлъ права требовать отъ меня!

Аглая Константиновна нсколько опшила: — ей всегда импонировало то въ чемъ мерещилась ей аристократическая гордость, „l'orgueil du sang,“, какъ выражалась она. „Изъ самомъ дл, разсудила она, — Лина не знаетъ еще ничего, она не можетъ показать ему первая, elle est trop bien n'ee pour cela!..“

— Я впрочемъ, попробовала она съ другой стороны, — говорю это жаля тебя: ты не слышала comme il cause… Онъ такъ уменъ, et si gentlemanlike!..

— Онъ мн не нравится! сказала просто Лина.

Та такъ и ахнула:

— Что? Ce jeune comte, le neveu de… теб не нравится?

— Нтъ! Княжна закачала головою.

— Не… нравится! едва могла говорить Аглая Константиновна;- такъ кого же посл этого вамъ нужно? Un prince du sang?…

— Она сама Рюриковна, ее этимъ не удивишь? язвительно засмялся кто-то въ темномъ углу балкона.

Это былъ князь Ларіонъ, присутствія котораго здсь она не подозрвала, и который язвилъ ее теперь въ самое ея больное, въ самое чувствительное ея мсто, намекалъ на это ея собственное Раскаталовское происхожденіе, воспоминаніе о которомъ, какъ неотступный призракъ, преслдовало ее цлую жизнь, цлую жизнь отравляло ей всю прелесть ея милліоновъ…

— Cette „Рюриковна,“ c'est moi qui suis за m`ere, mon prince! глубоко обиженнымъ тономъ дослала она ему въ отвтъ.

— По акту рожденія, дйствительно! послышался новый смхъ его.

Она не поняла, но почуяла что это было опять что-то оскорбительное для нея, но на что у нея не было отвта. Она замолкла, моргая въ темнот своими круглыми глазами, словно выжимала изъ нихъ непослушныя на этотъ разъ слезы.

Лина стояла предъ нею ни жива, ни мертва, съ тяжелою головой, съ ноющею тоской въ груди:

— Неужели онъ думаетъ мн этимъ помочь? допрашивали печальные глаза ея темный уголъ дяди.

Такъ прошло довольно много времени.

— Пора спать! сказала наконецъ княгиня, вставая и поднося руку свою къ губамъ дочери.- Nous en reparlerons! примолвила она ей шепотомъ, и удалилась.

— Вы меня губите, дядя! подходя къ нему сказала княжна.

Онъ не отвчалъ, — онъ зналъ что она была права, но весь онъ теперь былъ желчь и злоба, и чувствовалъ что не могъ совладать уже съ собою…

Добравшись до своей комнаты, Лина, какъ была, упала на колна предъ своимъ prie-Dieu, уложила голову на сложенныя руки, и тихо, тихо заплакала…

А рядомъ, за стной ея спальни, стояла у раствореннаго окна своей комнаты Надежда едоровна Травкина, и воспаленными отъ слезъ глазами жадно глядла куда-то въ синюю темень сада.

Въ дом все, повидимому, давно уже спало. Два глухой долго звенвшіе удара пронеслись надъ садомъ съ высоты фронтона, подъ которымъ, со стороны обращенной на дворъ, какимъ-то таинственно мрнымъ ходомъ двигались по освщенному изнутри циферблату длинныя золоченыя стрлки большихъ часовъ, выписанныхъ княгиней изъ Англіи, «le beffroi du ch^ateau», какъ романически выражалась она. На звздномъ полотн уже блднвшаго къ утру іюньскаго неба вырисовывались замтными очертаніями кудрявыя купы древесныхъ вершинъ. Но подъ густыми ихъ втвями, въ глубин аллей, словно чернильная волна катился и зіялъ мракъ настоящей ночи… Запахомъ жасмина и бузины пропитанъ былъ недвижный воздухъ, и только, казалось, соловей надъ ркою, да неугомонный кузнечикъ въ пахучей трав не дремали въ безмолвіи и безлюдьи заснувшаго сада.

Нтъ, не одни соловей да кузнечикъ…. Чуть слышно скрипнула одна изъ дверей выходившихъ изъ нижняго этажа въ садъ, и кто-то съ укутанною темнымъ платкомъ головой выскользнулъ изъ нихъ, оглянулся кругомъ, и исчезъ чрезъ мигъ въ темени ближайшей аллеи.

Изъ окна Надежды едоровны вылетлъ слабый, мгновенно удержанный стонъ…. И снова замолкло все, и заливался и щелкалъ надъ ркой одинъ влюбленный соловей…..

Но вотъ опять новые звуки, заскрипли шаги по песку…