Чтение онлайн

Рядомъ съ ними сли Лина съ Духонинымъ…

Въ самомъ начал вечера, танцуя съ княжной кадриль, блестящій флигель-адъютантъ спросилъ ее «дозволено ли ему будетъ пригласить ее на мазурку».

— А moins qu' Орhelіе ne la danse avec Hamlet, qui y а incontestablement droit aujourd 'hui, добавилъ онъ къ этому тономъ почтительной шутливости, проводя щегольски рукой по своимъ глянцовитымъ усамъ.

— Гамлетъ, кажется, совсмъ не танцуетъ, отвтила она съ полуулыбкой, — но я дйствительно уже приглашена. Благодарю васъ!..

Ее «дйствительно» никто еще не приглашалъ, въ предположеніи именно того что она вроятно танцуетъ съ Гундуровымъ; но она ни за что въ свт не согласилась бы танцовать мазурку съ «этимъ»… Она оглянулась, едва усплъ онъ отойти отъ нея, ища глазами «кого-нибудь другаго».

Она увидла Духонина, котораго знала искренно расположеннымъ къ ней, и подозвала его:

— У меня къ вамъ просьба.

— Говорите, княжна, я счастливъ если….

— Вы должны танцовать со мною мазурку, если у васъ нтъ другой дамы.

— Никакой, но разв вы….

— Нтъ, не дала она ему договорить, — я не хочу танцовать съ незнакомымъ.

— Прелестно, сказалъ онъ понявъ, — но вы знаете какой я мазуристъ.

— Такой точно какого мн нужно, — и она улыбнулась такою грустною улыбкой что у Духонина на мигъ сердце сжалось, — я устала ужасно и насилу говорю…. Но пожалуста, никому объ этомъ, быстро промолвила она.

Онъ съ упрекомъ поднялъ глаза на нее:

— Нужно ли вамъ это говорить мн, княжна!..

Флигель-адъютантъ своею красиво-небрежною походкой въ интервал между двумя контрадансами подошелъ къ Женни Карнауховой.

— Васъ и спрашивать вроятно нечего, лниво усмхаясь проговорилъ онъ, — приглашены ли вы на мазурку, и кмъ?

— Нечего, подтвердила она смясь и слегка красня;- а вы, avec la demoiselle de la maison?

— Нтъ, она уже съ кмъ-то танцуетъ, сказалъ Анисьевъ, поводя кругомъ прищуренно равнодушнымъ взглядомъ.

Женни заволновалась:

— Ah, mon Dieu, съ кмъ же бы вамъ танцовать! Графиня Воротынцева узжаетъ

И она завертла головой во вс стороны, отыскивая глазами подходящую для него даму.

— Да разв это непремнно нужно? проронилъ онъ сквозь зубы, слегка откидывая кончиками обтянутыхъ свжйшею замшевою перчаткой пальцевъ свой свисшій на грудь эполетъ (этотъ небрежно изящный жестъ особенно удавался ему, вызывалъ множество подражателей, и почитался послднимъ словомъ военной граціи по всему тогдашнему гвардейскому корпусу).

— Еще бы! воскликнула Женни:- хозяйка дома просто съ ума сойдетъ, если вы останетесь безъ дамы на ея вечер… Ахъ, знаете что, тутъ никого другаго нтъ, вы же находите ее хорошенькою, пригласите ее!

— Кого это? спросилъ Анисьевъ, усмхнувшись невольно ея торопливому усердію.

— La fille de l'исправникъ, — она кивнула головой на красивую, низко оголенную спину Ольги Акулиной, оживленно разговаривавшей въ это время у окна съ только-что представившимся ей прозжимъ дипломатомъ, котораго графиня Воротынцева прозвала «le perroquet malade», — au fond она всхъ насъ красиве здсь. Faites lui cet honneur, она будетъ въ восхищеніи.

— L'honneur sera tout pour moi, princesse, молвилъ онъ на это съ галантностью куртизана временъ Lauzun и Richelieu, — и отправился приглашать барышню.

А у барышни голова заходила кругомъ…. Ей представляются дипломаты, ее проситъ на мазурку первый петербургскій кавалеръ… Хорошо что она «такъ умна и предвидчива», у нея было какое-то предчувствіе, она сказала этому «блобрысому судейскому» Маусу, сейчасъ прибгавшему приглашать ее, что она не можетъ еще дать ему положительнаго отвта, что ее кто-то, кажется, уже ангажировалъ, но она не совсмъ помнитъ кто, и что она скажетъ ему потомъ, потомъ…

— Конечно, графъ, конечно, merci! говорила она теперь Анисьеву, глядя на него такимъ блаженно-млющимъ взглядомъ что у дипломата даже лицо повело отъ пронявшей его въ эту минуту зависти къ счастливому воину, а осторожный воинъ поспшно опустилъ глаза, чтобы невольно загорвшійся въ нихъ блескъ не былъ замченъ дипломатомъ.

— Мы начинать будемъ? спросила тутъ же Ольга.

— Это ужь никакъ! коротко отвтилъ совершенно овладвшій собою флигель-адъютантъ:- я никогда баловъ не веду, пояснилъ онъ съ учтиво-холоднымъ, почти строгимъ выраженіемъ голоса и лица.

«Да, для него это слишкомъ низко, сообразила тотчасъ же барышня;- все это надо знать, эти ихъ нюансы…»

Мазурка разсаживалась, когда графиня Воротыщева объ руку съ Гундуровымъ вошла въ залу.

Вс глаза обернулись на нее, на всхъ устахъ заиграла оживленная улыбка. Все это давно знакомо было ей; давно привычно ея сознанію себя «царицей». Она улыбалась тоже, сочувственно и благосклонно улыбалась въ отвтъ на вс эти неотступно направленные на нее взгляды. Но въ легкомъ вздрагиваніи длинныхъ рсницъ, въ чуть-чуть опущенныхъ углахъ ея рта внимательный наблюдатель уловилъ бы, быть-можетъ, признаки того душевнаго состоянія что на живописномъ старомъ язык Франціи выразилось словами, — словами такой же какъ и она отходившей отъ обольщеній жизни женщины: [2] «plus ne m'est rien, rien ne m'est plus»….

Знакомые ей мущины, танцовавшіе и не танцовавшіе, артиллерійскій полковникъ изъ гвардейцевъ, дипломатъ съ физіономіей «больнаго попугая», «Сенька» Водоводовъ, Толя Карнауховъ подбжали къ ней съ привтствіями, вопросами, приглашеніями на «extra-tour»….

— Non, hon, j'ai mon cavalier servant et j'y tiens, отвчала она смясь, — и громко, въ двухъ шагахъ отъ Лины, сидвшей къ ней спиной:- puisque vous n'en avez pas voulu, il paraоt, промолвила она, увидавъ что княжна обернулась на звукъ ея голоса, — и подвела къ ней Сергя, пытливо и нжно глядя ей прямо въ глаза.

— Monsieur Гундуровъ меня и не приглашалъ вовсе, сказала на это Лина, тихо улыбаясь и чувствуя въ то же время что у нея опять закололо у сердца.

— Княжна, я не смлъ, отозвался онъ, перемогая дрожь въ голос, и робко, виновато взглядывая на нее, — я такъ дурно танцую….

— Все самолюбіе, чуть слышно промолвила она, не подымая глазъ.

Да, онъ этого заслуживалъ, — и еще виновате, еще смущенне стало его блдное лицо. А она… слова эти вырвались у нея противъ воли, подъ вліяніемъ всей муки испытанной ею въ этотъ день, его жестокости съ нею въ театр, разговора ея съ дядей въ уборной, той физической боли сердца теперь отъ которой у нея двоилось въ глазахъ. Но она Богъ знаетъ что дала бы сейчасъ чтобы взять эти слова назадъ; онъ могъ быть виноватъ предъ нею, — да и виноватъ ли онъ въ самомъ дл? — но она не имла права оскорблять, огорчать его…

Дв руки захватили и дружески сжимали ея руки.

— Милая княжна, говорила ей вполголоса графиня Воротыпцева, усвшись на стулъ Духонина подл нея, — я сейчасъ узжаю, и заране прошу васъ не обращать на это никакого вниманія: я терпть не могу проводовъ и прощаній, и мн, надюсь, дадутъ ухать безо всего этого. Но я непремнно хочу еще увидть васъ до моего отъзда за границу. V^otre m`ere me doit une visite, и вы прідете съ нею, не правда ли? или я сама еще разъ пріду сюда… Во всякомъ случа знайте что я понимаю васъ и сочувствую вамъ; les sympathies de mon ^ame sont toutes `a vous, повторила она подчеркивая. — А теперь прощайте, не оборачивайтесь, не провожайте меня взглядомъ, а танцуйте спокойно — и наклоняясь уже къ самому уху Лины, — и не сердитесь на тхъ кто любитъ васъ боле жизни! заключила она.