Чтение онлайн

— Леша, только что передали. Крупная авария на Ленинградском шоссе, в двадцати километрах от Москвы. Восемь или девять машин, есть жертвы. То ли бензовоз там перевернулся, то ли еще что–то. В общем, пока менты все не перекрыли, лети туда пулей.

— Понял, Михалыч, выезжаю.

Через пять минут съемочная бригада ЛТН, куда входил оператор Сергей Валуев, специалист по технической части Василий Носов и Алексей Дмитриев, выбежала из Останкино и оказалась на улице.

На самом выходе из телецентра Алексей совершенно неожиданно наткнулся на Володьку.

— О, а ты здесь какими судьбами? — удивился Дмитриев. — Но молодец, что раньше приехал. Чутье — одна из главных составляющих хорошего журналиста. Короче, со мной поедешь. Бегом к машине.

— А что стряслось?

— По дороге объясню.

Игорек, сидевший за рулем микроавтобуса, был парень не промах. Такими ребятами дорожили и порой платили в два, а то и в три раза больше, чем им полагалось по статусу. Карту Москвы и ее окрестностей он знал лучше таблицы умножения и, лавируя по встречке, игнорируя сигналы светофора вместе с предупредительными знаками, мчал, как залихватский гонщик, умудряясь при этом не создавать аварийных ситуаций на дорогах. Помятую о том, что Ленинградка наверняка перекрыта, он гнал машину по Пятницкому шоссе, надеясь свернуть с нее ближе к месту аварии.

— Серега, значит так, — обратился Алексей к оператору. — Когда доберемся, действовать нужно будет быстро, поэтому для экономии времени объясняю расклад. Кстати, Володька, ты тоже слушай, чтобы быть в теме.

— Ага, — донесся испуганный голос стажера.

— В общем, произошла авария. Горы трупов, море крови и все такое прочее. Поснимай обстановку вокруг, сделай пару крупняков [3] , но без пошлостей. Это все равно завернут.

— Да что ж я, не понимаю!

— Не перебивай. Слушай дальше. Обязательно антураж передай. Крики там, несчастные жертвы, плач. Ну, ты знаешь, чтоб потрагичнее выглядело. Зритель это любит. Так, что еще?… Я интервью попытаюсь взять у свидетелей трагедии. Так что будь рядом. Малейшая канитель, и человек заартачится, а если в такой ситуации его взять напором, не дав ни секунды на размышления — непременно растеряется и что–нибудь в камеру брякнет.

Стажер слушал и не понимал, что происходит. У кого–то случилась беда, а сотрудники ЛТН так спокойно рассуждают об этом, и на их лицах не отражается никаких эмоций. Нет, конечно, он знал, что в работе журналиста бывает всякое, но одно дело знать, а другое — видеть этот цинизм воочию. Как можно брать напором человека, который, быть может, нуждается в срочной психологической помощи? Или снимать крупные планы растерзанных жертв? Этого Володька не понимал, да и не хотел понимать. Такие вещи просто не укладывались в голове…

Съемочная бригада ЛТН оказалась на месте спустя сорок пять минут, еще издали заприметив огромные столбы дыма, поднимающиеся к самым облакам. Съезд на Ленинградку был перекрыт, но Дмитриев легко решил эту проблему, сунув милиционеру около пятисот рублей.

— Слушай, а ты что менту свои деньги отдал? — удивился Володька. — Это всегда делать приходится?

— Не всегда, но часто. А деньги мне потом вернут. У нас на этот счет пунктик специальный имеется — представительские расходы называется.

— Ничего ж себе!

— А ты как хотел, парень? На халяву хороший материал не снимешь!

Оказавшись возле самого пекла, Дмитриев ринулся вперед, обегая автомобили и собравшуюся толпу зевак. Метров через двести он увидел языки пламени, распространившиеся на довольно внушительной территории. Еще через некоторое время показались кареты скорой помощи и пожарные машины. Спецтехнику согнали отовсюду, откуда могли, но ее явно не хватало — огонь полыхал страшный. В голове Дмитриева уже вырисовывался связный текст. Он знал, как начнет репортаж и примерно предполагал концовку…

Схватив перепуганного свидетеля, Дмитриев выяснил у него все подробности аварии, а затем обратился к оператору:

— Серега, мне нужно, чтоб в объектив попало пламя и какая–нибудь истерия для динамики.

— Хорошо, Леша. Сделай пару шагов влево, там нужный фон идеально вырисовывается.

— У меня волосы нормально лежат?

— Все путем. Поехали!

— В двадцати километрах от Москвы, на Ленинградском шоссе, разыгралась крупная трагедия, — начал Дмитриев. — Около десятка машин скрыты под плотной огненной завесой. Это одна из крупнейших аварий за последние несколько лет. На месте событий работают пожарные расчеты и бригады скорой помощи, однако имеющихся сил явно недостаточно. Люди в панике. Ясно лишь одно: если в ближайшее время специалистам не удастся погасить пламя — спасать будет уже некого. Мы будем информировать вас о ходе событий. Алексей Дмитриев, Анатолий Валуев, специально для ЛТН.

— Все, — сказал Дмитриев, — отбой. Вася, беги с кассетой к машине и перегоняй [4] материал в Останкино. А затем пулей назад. А мы с тобой, Серега, постараемся обойти пожар с другой стороны. Отсюда ничего не видно, может, там будет получше.

— Серега, видишь что–нибудь интересное? — спросил Алексей, когда они оказались на месте.

— Кажется, есть что–то, — неуверенно сказал он.

— Что? Кто–то живой?

— Да не похоже, что в этом пекле кто–то уцелеет. Мне кажется, я увидел детскую куклу рядом с одной машиной. И как только уцелела?

— Да ты что! — воскликнул Алексей. — Ну–ка присмотрись получше.

— Ну да, точно кукла.

— Можешь взять крупный план?

— Не получится. Менты там рядом ошиваются и в кадр лезут, к тому же дыма полно. Я в общем–то случайно ее разглядел.

— Блин! Нам нужен этот кадр! Это очень сентиментально! Настоящая находка! Представляешь, какую конфетку можно из этого сваять?

— Леш, а что такого в этой кукле? — спросил Володька. — Зачем она нужна?

— Ну что за вопросы! Журналист ты или где? Представь картину: страшная катастрофа, безжалостный огонь, дым, крики людей, спасенные жертвы, а посреди всего этого одинокая детская куколка. Неужели ты не понимаешь? Это же изюминка, Володька.

— По–моему, это очень жестоко.

— Понимал бы чего! Ладно, Серега, бегом к ментовскому оцеплению и снимем поближе.

— Так там же огонь!

— Плевать. Мы туда не полезем, просто поближе подойдем. Нам нужен этот кадр.

— Ну хорошо, надо, так надо. Работаем, Леша…

Алексей покидал место трагедии с широкой улыбкой на лице, которая никак не сочеталась с обстановкой вокруг. Он то потирал руки, то подпрыгивал на одной ноге, то поднимал вверх руки с плотно сжатыми кулаками. Люди обращали на него внимание и сочувственно кивали головами, думая, что у мужика случилась истерика. И только сотрудники ЛТН, шедшие рядом с ним, знали истинную причину странного поведения коллеги. Алексей был уверен, что его сюжет станет настоящей изюминкой всего эфирного дня и, глядя на обгоревшую куклу, валяющуюся на дороге, множество сердобольных женщин и мужчин смогут с трудом сдержать слезы. Дмитриев очень любил делать сентиментальные репортажи, берущие за душу и выворачивающие ее наизнанку, и, надо признать, он был мастером на такие штучки.

— Неужели тебя совсем не трогает то, что произошло? — спросил Володька. — Ты так радуешься удачному материалу, но совсем не думаешь о судьбах пострадавших людей.

— А почему я должен об этом думать? Путь об этом думают их родственники или знакомые. Я журналист и делаю свою работу. А если бы я зацикливался на каждом своем репортаже, то уже давно оказался бы в Кащенко. Так–то приятель.

Машина ЛТН без особых проблем покинула место аварии. Дмитриев умел находить подход к людям так же хорошо, как готовить репортажи. Он был профессионалом во всем и недаром считался одним из лучших в своем ремесле. Когда микроавтобус на всех парах мчался к телецентру, на мобильном Алексея раздался звонок.