Чтение онлайн

– Где я?

– В Центральной городской больнице. Это послеоперационная палата.

Туман начал рассеиваться. Я вспомнила мрак и холод на Ларкин-стрит.

– Джейкоби, – прошептала я, глядя на Клэр. – Он не выкарабкался?

– Его поместили в палату интенсивной терапии. Ребята с ним работают. – Клэр улыбнулась. – У тебя гости, Линдси. Поверни голову.

Это потребовало невероятных усилий, но я посмотрела направо и увидела его симпатичное лицо. Мужчина был небрит, с потемневшим от тревоги и усталости лицом, но от одного вида Джо Молинари на сердце у меня запели соловьи.

– Джо! Ты же уехал в Вашингтон!

– А теперь я здесь, малышка. Примчался, как только обо всем услышал.

Он меня поцеловал, и я почувствовала слезы на его щеках. Мне хотелось объяснить, что творится у меня в душе.

– Джо, девочка мертва. Господи, какой ужас!

– Насколько я знаю, у тебя не было выбора. Грубая щетина Джо скользнула по моей щеке.

– Номер моего пейджера рядом с телефоном. Линдси, ты меня слышишь? Я приду завтра утром.

– А? Что ты сказал, Джо?

– Постарайся немного поспать, Линдси.

– Хорошо, Джо. Я только…

Сиделка Хизер Грейс – не знаю, есть ли на свете ангелы, но, кажется, она была одним из них, – придержала мою каталку, когда я подъехала к кровати Джейкоби. Яркий послеполуденный светлился в окна палаты интенсивной терапии и растекался по синему линолеуму. В грудь Джейкоби попали две пули. Одна прострелила легкое, вторая задела почку; от удара башмаком у него был сломан нос, а лицо приобрело оттенок баклажана.

За последние дни я уже в третий раз навещала друга, но все мои попытки взбодрить его ни к чему не привели. Джейкоби по-прежнему пребывал в мрачном настроении. Когда я села рядом, он спал, но потом в его распухших веках появились маленькие щелочки.

– Привет, Уоррен.

– Привет, красотка.

– Как себя чувствуешь?

– В полном дерьме.

Он болезненно закашлялся, и я сочувственно кивнула.

– Не бери в голову, дружище.

– Мы облажались, Боксер.

– Знаю.

– Я постоянно думаю об этом. Даже во сне. – Он замолчал, потрогав повязки на носу. – Мальчишка меня чуть не укокошил, пока я стоял, держась за свой член.

– А я считала, это был мобильник.

Он даже не улыбнулся. Плохой признак.

– Непростительная глупость.

– Мы поступили так, как подсказывало сердце.

– Сердце? Какого дьявола! В следующий раз надо больше шевелить мозгами.

Разумеется, он прав. Я слушала Джейкоби, кивая, и мысленно добавляла кое-что к его словам. Например, как я буду себя чувствовать, когда опять возьму в руки оружие? Смогу ли стрелять? Или стану колебаться? Я налила Джейкоби стакан воды и поставила его на соломенный кружок.

– Это я во всем виновата. Нужно было надеть на них наручники и…

– Перестань, Боксер. Мы действовали вместе. Кроме того, ты спасла мне жизнь.

В дверях появился новый посетитель: шеф полиции Энтони Траччио – аккуратно причесанный, в отлично выглаженном костюме и с коробкой конфет в руках. Он напоминал подростка, который шел на первое свидание. Правда, сходство было не таким уж большим.

– Джейкоби, Боксер! Рад, что застал вас вместе. Как дела, ребята?

Я ничего не имела против Траччио – он был хороший парень и вел себя нормально, хотя мы с ним не очень ладили. Шеф немного постоял, покачиваясь, потом приблизился к кровати Джейкоби.

– У меня есть новости.

Мы сразу насторожились.

– В «Лоренцо» обнаружили отпечатки пальцев детей Кэйбота. – В глазах шефа блеснул огонек. – Сэм Кэйбот признался.

– Господи Иисусе! Не может быть, – выдохнул Джейкоби.

– Клянусь здоровьем матери. Парнишка сказал сиделке, что они с сестрой придумали игру с подростками, сбежавшими из дома. Она называлась «Пуля или ванна».

– Сиделка даст показания? – спросила я.

– Разумеется. Она сама мне об этом сообщила.

– «Пуля или ванна»? Вот ублюдки! – Джейкоби фыркнул. – Игра!

– Но теперь с играми покончено. В спальне девочки нашли записи и вырезки с разными криминальными историями. Она была помешана на убийствах. Короче, давайте поправляйтесь и ни о чем не беспокойтесь, ладно? Это подарок от ребят. – Шеф протянул мне конфеты и открытку с надписью «Выздоравливай», под которой стояло множество подписей. – Все вами гордятся.

Мы побеседовали еще пару минут, передав благодарность нашим друзьям из полиции. Когда шеф ушел, я пожала руку Джейкоби. Оказаться вместе на волосок от смерти – это сближает больше, чем любая дружба.

– Они получили по заслугам, – произнесла я.

– Ага. Можно пить шампанское.

Я не стала с ним спорить. То, что дети Кэйбота оказались убийцами, ничего не меняло в происшедшем. И намерение, о котором я размышляла последние дни, только укрепилось.

– Джейкоби, я подумываю о том, чтобы бросить это дело. Уйти с работы.

– Да ладно тебе. Ты мне это говоришь?

– Я серьезно.

– Никуда ты не уйдешь, Боксер.

Я расправила одеяло на его кровати и нажала кнопку вызова, чтобы сиделка отвезла меня в палату.

– Спи крепко, напарник.

– Угу. И ни о чем не беспокойтесь – так он сказал?

Я наклонилась и – впервые в жизни – поцеловала его небритую щеку. Я знала, что ему больно, но Джейкоби расплылся в улыбке.

День был ясным и красивым, как картинка из альбома школьника. Яркое желтое солнце. Щебет птиц и теплый воздух, пропитанный благоуханием цветов. Даже стриженые деревья у больницы, которые три недели назад я видела голыми и серыми, теперь стояли в шапках свежей зелени.

Погода была чудесной, но она не вязалась с моим мрачным и гнетущим чувством, будто что-то в мире обстоит не так. Что это – паранойя или предчувствие неминуемой расплаты?

Кэт выкатила свой зеленый «субару-форестер» на больничную аллею, и я увидела, как мои племянницы на заднем сиденье прыгают и размахивают руками. Как только я села на переднее кресло, настроение у меня сразу поднялось. Я даже запела: «Какая дивная погода, какой прекрасный день…»

– Тетя Линдси, не знала, что ты поешь, – послышался за спиной голос шестилетней Бриджид.