Чтение онлайн

Наконец впереди замаячил знакомый, весьма внушительный с виду забор, ограждавший главную изюминку европейского ядерного центра. Не сам коллайдер, конечно — двадцатисемикилометровое колечко (по форме, впрочем, гораздо более напоминающее многоугольник) не слишком-то оградишь забором. Да и какая, в принципе, необходимость защищать залегающую на стометровой глубине металлическую трубу весом в четыре тысячи тонн от чьих бы то ни было посягательств? Саперными лопатками до нее не дороешься и не проковыряешь, а от проникающей ракеты забор плохо защитит — в Баксане мы это и сами неплохо доказали. Однако же времени, разделяющего наши вариации, местным не то ученым, не то военным вполне хватило для превращения территории наземного комплекса БАК в настоящую крепость, эдакий научный центр в научном центре. Свои сотрудники, свой пропускной режим, своя внутренняя безопасность, свои многократно сдублированные подземные коммуникации, через которые теоретически можно попытаться пробраться внутрь. Или придумать что-нибудь позаковыристей, в духе диверсионного спецназа — зря что ли нас учили атомные станции и военные базы захватывать? Вот только времени на подобные развлечения у нас нет. Времени у нас — только добежать, плюнув на всякие там инфракрасные камеры слежения, до забора, с ходу перепрыгнуть опутанные проводами контактной сигнальной системы кусты, пришлепнуть к бетону вылепленную из пластита «колбасу» — и на прорыв. Искренне надеясь, что хоть кто-то хоть куда-то доберется живым и успеет хоть что-нибудь (интересно, что именно?) сделать, прежде чем отправится вслед за остальными. Вот там-то и тогда-то все и случится…

«…Извини, братишка, это будет немного больно, но ничего другого я уже не придумаю. Просто не успею — слишком поздно изобретать что-либо более хитрое. Если бы я сумел понять, ВСПОМНИТЬ, что происходит, хотя бы чуть-чуть раньше, можно было бы попытаться сделать иначе. А так… у меня осталось секунды полторы, они-то ведь ждут именно тебя. Извини…» — поудобнее перехватив автомат, он сделал шаг назад…

Вспышка… Нет, не вспышка — просто очень яркий солнечный свет, столь неожиданно пришедший на смену ночной тьме. Ослепительно-яркое утреннее небо над головой, стиснутое горными склонами ущелье и знакомые руины обсерваторского комплекса — Баксан. «Нейтринка». И еще грохот. Несмолкающий грохот выстрелов со всех сторон, когда непонятно, кто, из чего и куда стреляет. Ну, вот и началось…

Первым, в полном соответствии с помянутой выше военной мудростью про непрофессионалов, погиб Валера. Пуля вошла ему точно в правую глазницу. Сереге, правда, повезло чуть больше — он успел даже пострелять. С тем же самым, впрочем, исходом. Оба Степана и дубль-Турист погибли почти одновременно, попытавшись воспользоваться гранатометами. Мой Степа и вовсе не успел, майорский, уже получив в грудь свои несколько «стрелочек», куда-то таки пальнул. Прикрывавший ребят Жорик пережил их секунды на полторы.

Остальные успели уйти из наиболее пристрелянного сектора. Иракец и мы с майором в одну сторону, Турист с Олежкой-два и обоими Марками — в другую. И тут же в их уже и так подстриженных пулями зарослях разорвалась осколочная граната. Впрочем, огрызаться огнем кустики все равно не перестали — кто-то из ребят уцелел. Майор издал нечто нечленораздельное, но слышимое даже сквозь весь этот немыслимый грохот, и, отшвырнув в сторону опустевший магазин, чуть приподнялся, вытягивая из кармашка «лифчика» следующий. Отчего он не стреляет, я в горячке боя понял только через несколько секунд — пуля нашла его как раз в тот момент, когда он перезаряжался. Подробностей мне, к счастью, видно не было — хоть в чем-то повезло. Увидеть на траве собственные мозги — «стрелка» попала в голову — отнюдь не предел мечтаний.

Однако быстро вы с нами управились! Хотя чему удивляться? Эффект неожиданности, заранее знакомая диспозиция, добавляющая уверенности в себе пара боевых вертолетов над головами да куча готовых именно к такому развитию событий архаровцев с приказом стрелять на поражение…

Это не бой, ребята, это расстрел. Ну что же, значит, всё, пора и мне… Стараясь не приподниматься над примятой травой даже на пару сантиметров, я нащупал на груди ребристый корпус оборонительной «феньки», подвешенной на карабинчике разгрузки.

В тот момент, когда пальцы коснулись металла, нашу ненадежную позицию аккуратно перемешало с землей ракетным ударом с вертолетов…

До боли и цветных кругов под сомкнутыми веками зажмурившись, я с силой потряс головой, прогоняя кошмарное видение. Ну да, вот как раз так оно всё и будет. И очень скоро. Именно там, за забором нас и ждут. Никаких предложений о сдаче в плен, никаких предупреждений об открытии огня и прочей демагогии — мы им не нужны. Точнее, нужны, но исключительно для того, чтобы сработала временная петля в два года длиной. И мы, живые и здоровые (включая и погибших раньше Марков), вновь оказались в родном Приэльбрусье. Где нас тоже уже будут ждать…

— Ну и чего дальше? — поелозил локтями по траве лежащий рядом со мной майор. — Нас, как я понимаю, прямо за забором и ждут, да? Временная петля, прыжок в прошлое, всё, как ты говорил?

— Угу, — безразлично согласился я, — прямо там. Прямой беспересадочный рейс «Швейцария — Баксанское ущелье». Только не через пространство, а через время. Была ночь — станет день, было нас десять — станет двенадцать, были живыми — станем мертвыми. Чудеса высоких технологий в преломлении четвертого измерения, лови момент, коллега, второй раз такого все равно не увидишь!

Майор одарил меня подозрительным взглядом и отвернулся, снова занявшись биноклем — в отличие от остальных, он-то как раз хорошо знал, что означает для нас с ним подобное настроение. Золотая середина между максимальной боевой собранностью и предистерической реакцией…

— Юра, — это уже полковник. Тоже интересуется. — Так что делаем?

— Не знаю, — я перевернулся на другой бок, встретившись взглядом с подползшим вплотную Валерой. — Весь прикол в том, что они не могут отправить нас в прошлое прямо отсюда. Иначе им придется отбросить на два года весь ЦЕРН. Поэтому-то им обязательно нужно, чтобы мы пересекли забор, это у них нечто вроде обмотки для своего рода генератора темпорального поля. Грубо говоря, сам комплекс ускорителя останется для них в реальном времени, а мы провалимся в прошлое. Вот они и ждут.

— И мы тоже ждем… — мрачно подытожил полковник — и неожиданно понял, о чем речь. Молодец, хотя я думал, ты раньше созреешь:

— Слушай, а как тебе-то удалось здесь остаться?! Ну, тому тебе, который нас встретил?

Что ж, наверное, и на самом деле пора нам до конца объясниться. Сомневаюсь, конечно, что получу от кого-то из них реальную подсказку насчет того, как поступить дальше, но тем не менее:

— Вот именно… Ладно, слушайте, я специально об этом раньше ничего не рассказывал. Помните, я говорил, что во всех временных вариациях — и виденных нами, и нет — участвовали мы же сами? И что воспоминания об этом есть у каждого из нас, просто мы не можем этого вспомнить? Так вот, во время нашего последнего… проникновения туда, на территорию, меня контузило. Ну, не то, чтобы именно контузило… Я шел в прикрытии, а мой тезка — впереди. И вот, когда я уже собирался пройти через пролом в стене, он вдруг подскочил и ударил меня прикладом. Прямо через пробитую нами дырку. Я вырубился и упал по эту сторону забора, а когда пришел в себя — все уже закончилось. Он сумел вспомнить, понимаете? Сумел сделать то, что нам оказалось не под силу — найти в собственной памяти информацию о том, что будет — или было — дальше. Вот так я и раздвоился, оказавшись и там, и тут одновременно. Самое смешное, что после удара я тоже кое-что вспомнил. Кое-что вспомнил, кое-что домыслил, кое в чем мне помогли разобраться.

— А дальше? — осторожно поинтересовался Валера, вместе со всеми буквально пожирающий меня глазами. Единственным, кого все эти сенсационные откровения, похоже, нисколько не трогали, был мой двойник. Майор, низко опустив голову, меланхолично жевал свежесорванную травинку — он тоже только что вспомнил, что ему надлежало сделать в недалеком будущем. Вспомнил, так сказать, с опережением графика — когда это произошло в прошлый раз, я только что рассказал.

— А дальше я прятался в канализации и захватывал заложниц, — удивленно приподнявшуюся Валерину бровь я проигнорировал. — Собирал сведения и мучительно пытался понять, как нам поступить дальше. Пока так и не понял, — я задумчиво почесал кончик носа. — Кстати, кому интересно: мы последние. После того, как я остался здесь и одновременно вернулся в нейтринку, во временной петле снова что-то изменилось (услышавший последние слова майор легонько вздрогнул). После нас уже никого не будет. Мы — это последний шанс…

— Шанс на что? На уничтожение ЦЕРНа? — переспросил вдруг полковник, кажется, тоже начавший что-то понимать.

— На жизнь нашего мира! — отрубил я. — В будущем больше нет никаких вариаций, кроме той, в которой мы сейчас находимся. Возможно, тебе проще это понять, я, например, не могу, но наши миры слишком сильно переплелись между собой. Они здесь дожили до 2007 только благодаря своему ускорителю, хоть и не понимают этого; временные же вариации всех остальных миров обрываются в 2005. Все, Валер, большего я все равно не знаю и не смогу понять. Попасть на территорию мы не можем — нас отбросит в прошлое, не остановить его — значит всем погибнуть. Дальше — думай сам…