Чтение онлайн

«Мы» — это собственно я, мой нынешний напарник и еще четверо ребят — почти полный состав моей постоянной боевой группы — той самой, которой так не хватало прошлым летом под Винницей и на Змеином. Олег, Жора (мой бессменный замкомгруппы), Степан и Володя — фамилии, с вашего позволения, утаю, тем более, что для всех нас давно уже куда более привычными стали клички: «Иракец», «Турист», «Смерч» и «Марк», соответственно.

Или, если по боевой специализации — сапер, радист, снайпер и специалист по тяжелым системам вооружений. Впрочем, последнее — весьма относительно, поскольку каждый из нас — без преувеличения мастер на все руки: как известно, главный принцип функционирования малой боевой группы — полная взаимозаменяемость всех ее членов.

Больше в полутемном чреве транспортного «Ила» ничего не было — только мы да упакованные в рюкзаки и тактические жилеты несколько десятков килограммов боевого имущества, что я решил взять с собой.

Единственным послаблением, которое я позволил себе и своим пацанам, было решение не брать стандартные (и не слишком удобные) армейские бронежилеты, заменив их на более легкие четырехкилограммовые «Булаты» всего лишь второго класса защиты. Что-то мне подсказывало, что нам не придется лезть грудью на обычные пули, а от того, что на самом деле против нас могут применить, не спасет даже самый навороченный броник на свете.

Увы, я почти не ошибся…

Пока взлетали, выходили на свой высотный эшелон и ложились на курс, молчали — Валерий из каких-то своих соображений, а я… Теми крупицами информации, которыми меня снабдил генерал Сагатович, я поделился с ребятами еще в Москве, а больше говорить было пока не о чем — парни и сами прекрасно понимали, что обычно кроется за невинной формулировкой «разобраться на месте и действовать по-обстановке». В переводе на нормальный человеческий язык, это, как правило, означает: «летите, мол, голуби, разбирайтесь сами. Разберетесь — хорошо, не разберетесь — тоже не сильно плохо. Главное — меры принять… ну, и отрапортовать вовремя, конечно».

Впрочем, вверенный мне личный состав по поводу предстоящей «командировки» особо не переживал — слухи о моих прошлогодних приключениях, несмотря на все ухищрения «посвященных лиц», все равно вышли за пределы спецхранов, запароленных файлов и засекреченных папок под грифом «без срока давности», и я мог только догадываться, кем я ныне представляюсь моим боевым братьям. Которым, смею надеяться, пока еще ни разу не дал повода усомниться в собственном непрофессионализме.

Короче говоря, пацаны и раньше знали, что я крутой мужик, а теперь и вовсе были жутко горды тем, что их группу возглавляет эдакий терминатор, прошедший сквозь Время и спасший всех от неминуемого катаклизьма!

Я их не разубеждал. По двум причинам: во-первых, учитывая все подписанные бумаги о неразглашении, просто права не имел об этом говорить, а во-вторых, необходимость «повышения собственного авторитета в глазах непосредственных подчиненных» (не помню, так ли именно сия умная мысль сформулирована в уставе, но, тем не менее) никто не отменял. Да и приятно, каюсь, когда о тебе что-нибудь… эдакое думают…

От достойных истинного офицера с большой буквы «о» и новой звездой на погонах (обмыть бы, кстати, положено, только… доживу ли я до сего трогательного алкогольного момента?) мыслей об Уставе меня отвлек, конечно же, полковник:

— Пошли, коллега, поговорим. Введу тебя, так сказать, в курс.

Мы поднялись и прогулялись в крохотную каморку бортрадиста — разместиться там вдвоем можно было, конечно, с большим трудом, зато оказалось не в пример тише, нежели в транспортном отсеке. Самого радиста на месте не оказалось, и мы, со всеми возможными удобствами разместившись за откидным столиком, уселись друг напротив друга. Несколько секунд, как водится, молчали: я выжидающе, Валерий — собираясь, надо полагать, с мыслями, затем он начал:

— Ну, в общем, о том, что тебе мог сообщить Александр Валерьевич, я знаю, а в остальном ситуация следующая. В прошлом году на территории нейтринной обсерватории в Баксанском ущелье было завершено строительство кольца малого андронного коллайдера. «Малого», — не дожидаясь моего вопроса, пояснил он, — потому что большой коллайдер строится в ЦЕРНе [4] , в Швейцарии — между прочим, при немаленьком участии России. Наш проект абсолютно секретный и, насколько мне известно, о нем до сих пор не пронюхала ни одна разведка мира.

— Странно, да? — в тон ему хмыкнул я.

— А вот и нет, — моего нового напарника не так-то легко было сбить с толку, — за безопасность всего проекта «кольцо» (я фыркнул — толкиенисты, блин!) отвечала «контора». Мы специально регулярно водили туда кучу иностранных делегаций — ученые, журналисты, обмен опытом, все дела. Они и представить себе не могли, что на самом деле находится рядом с ними!

— Рядом? Подожди-ка, — я наморщил лоб, припоминая сведения из данной Сагатовичем «несекретной» папки, — но если нейтринный телескоп лежит на глубине почти в триста метров, то где же тогда этот ваш коллайдер-ускоритель?!

— Немного в стороне, между склонами самого ущелья и на сто метров ниже — кольцевидный коридор андронного ускорителя — девять с небольшим километров! И три магнитных детектора частиц в отдельных подземных залах по ходу главного кольца. Десять лет закрытым способом строили, под землей пробивали, а уж сколько все это стоило…

— Ух ты… — честное слово, последнее у меня вырвалось совершенно непроизвольно — оказывается, умеют у нас еще строить — впереди планеты всей и в тайне от всего остального мира! Что ж, приятно…

— Так вот, — насладившись эффектом, продолжил полковник, — чем официально занимается обсерватория ты, я так понимаю, знаешь, да? А вот в остальном…

Я кивнул — чукча умный, чукча об этом читал в тощенькой генеральской папочке: изучение строения и эволюции Солнца и звезд по их нейтринному излучению, поиск новых элементарных частиц и прочие малопонятные простому человеку научные заумности. Но вот «в остальном» звучит весьма и весьма заманчиво:

— А в остальном… ловить нейтрино — это, конечно, безумно важно для науки, но мы пошли дальше. Ты, я так понимаю, в курсе, что Вселенная не более чем на пять процентов состоит из известных науке частиц и энергии и на девяносто пять — из неизвестных. Нейтрино — лишь одна из новых частиц, ее существование, по крайней мере, доказано, а ведь есть еще множество других, отоны [5] , например… — Валерий замолчал, видимо, давая мне возможность осознать «всю глубину наших глубин». Я осознал, заодно сделав кое-какие, пока что — сугубо ментальные, выводы:

— Ну и?

— Вот именно, что «ну и»… — собеседник задумчиво потупил взор. — Что такое черная дыра представляешь?

— Примерно. Что-то очень-очень плотное — настолько, что даже может поглощать любые виды излучения, по сути — притягивать их к себе. Например, свет.

— Не только свет. Понимаешь, черная дыра — это сверхмасса чудовищной плотности, которая не только притягивает и поглощает электромагнитные волны, но и искривляет вокруг себя пространство и время! Так вот, отон — это частица, являющаяся, по сути и по факту, миниатюрной черной дырой.