Чтение онлайн

Способность изменения почв во времени, их генетическая сущность, косвенно подтвердилась исследованиями другого гения той эпохи, Жоржа Луи Леклерка де Бюффона. Правда, французский ученый ни словом не обмолвился о плодородном слое, полагая: природа представлена тремя царствами - горных скал, растений и животных.

А вот у Ломоносова получалось, что существует и ЧЕТВЕРТОЕ. И поскольку животные, растения, горные породы и климат везде разные, заключает ученый, то и результаты, а точнее почвы, получаются не одинаковые.

Тут-то свершается еще одно невероятное для восемнадцатого столетия событие. Переход от «physica empirica» или науки «фактов» к «physica speculativa» или науке «чистого разума». Не простая дедукция, знакомая со времен эллинов, не обыкновенное обобщение, а построение изящной гипотезы, названной в наше время «законом природной зональности».

Законом, «благодаря коему, токмо и можно понять, чем рознятся тундры мхами зарослые, а леса хвойные вечно зелены». Почему на севере больше земель «турфовых», а «в тайге земли песчаные». И уж тем более «не дивно, что там, где лист на земле согнивает и в навоз перетлевает, глины, и другие подошвы черною землею покрываются».

Опять «черная земля»! Да, но на этот раз это перегной, гумус. Выходит «чернозем» един и одновременно «двулик». И здесь нет ни малейшего противоречия. В науке о природе только наметились границы между отдельными дисциплинами. Единственным подспорьем при объяснении тех или иных явлений служила формальная логика, главный из постулатов которой гласил: «Мысли, различающиеся конкретным содержанием, могут быть облечены в одну и ту же форму». Например, слово «земля» может объединять совершенно разные понятия. Планета, суша, почва, песок, глина… Тоже случилось и черной землей, черноземом.

В восемнадцатом веке к расхождениям между «словом» и заключенном в нем «смыслом» относились терпимо. Научная терминология только зарождалась. Но толерантность и плюрализм мнений касались лишь мелочей. Стоило объявить об открытие нового «царства природы», и учтивость коллег, «как ветром сдуло».

Это сегодня Ломоносова величают «титаном российским». А в ту пору он слыл лишь действительным членом Петербургской Академию наук. Академии, чье ретроградство вызывало снисходительные улыбки просвещенной Европы.

«И чтобы какой-то архангельский мужик поправлять француза Бюффона вздумал? Бюффона, с которым во всем согласен великий швед Карл Линней. Не бывать тому!
– решили в Геттингене, Упсале, Париже.- Природа – суть взаимодействия трех начал: растительного животного и минерального. А четвертому – не бывать».

Услышав столь категоричное утверждение, Михайло Васильевич очень обиделся. «Во-первых, не из Архангельска он, а из славного села Холмогоры, кое Петр Великий посетить изволил, корабли строил и не только, судя по усмешкам и ехидным намекам соседей. Стало быть, чем черт не шутит, возможно, и не мужицкого звания он,… но, то дела темные, семейные.

За что ж на «четвертое царство»-то ополчились? Мол, нет, такого! Не бывать! А ведь вон оно! Меж скал и зеленью мху молодого всегда землица найдется. Затем и мхи чернеют и становятся землею. А земля, накопись долготою времени, служит после к произведению крупного мху и других растений. Выходит четвертое царство природы не менее обширно, чем царство произрастаний. Потому, как существовать оные друг без друга не могут.

Всяк видеть может, яко превеликие дожди земли без растений умягчают, и не токмо верхний слой ея смывают, но и камни весьма тяжкие с мест далече переваливают».

Но гибель почвы от эрозии – не конец ее превращениям в природе, уверен Ломоносов. Здесь также действует открытый им закон сохранения вещества. И вот подтверждение. «…Камень шифер (сланец) ни что иное есть, как чернозем, от согнития трав и листов рожденный, в древние времена с плодоносных мест дождем смытый, сел как ил на дно в озерах».

Цепь замкнулась. Выходит, ни одно царство природы не может существовать само по себе. Растения живут, благодаря почве. Почвы обязаны своим рождением скальной породе и тем же растениям. Многие минералы и горные породы появляются на свет из уплотненного или иным способом преобразованного «чернозема». Итак, до бесконечности, в которой объединяются ВРЕМЯ и ПРОСТРАНСТВО. Время, дающее жизнь новым творениям природы, пространство непрестанно, увеличивающее их многообразие.

Изящная и, на первый, взгляд совершенно бесполезная теория. Но стоит представить, как выглядели на ее фоне учения того времени: водная, гумусовая, теории «закрепленного огня», «флагистона» и прочие. Понять - насколько примитивны суждения, коими пытались объяснить жизнь, существовавшую и изменявшуюся миллионы и миллиарды лет даже на таком микроскопическом пятачке Вселенной, как планета Земля. И слова ВРЕМЯ и ПРОСТРАНСТВО обретали новый смысл, как и весь бесконечный мир, измерить и узнать который человечеству предстояло заново.

Новый смысл. Иной взгляд на мир. Уже не первый раз сталкиваемся мы с тем, что наши предки смотрели на жизнь совершенно иначе. Не только неграмотные пастухи и земледельцы. Передовые мыслители, жившие каких-нибудь двести лет назад, высказывали порой такое, от чего у современного человека случился бы легкий сердечный приступ.

Найдись сегодня чудак-биолог, решивший уверовать в теории того времени, то первым делом ему бы пришлось забыть все об органической химии. Перелицевать на старый лад агрономию. Отречься от почвоведения, физиологии растений и прочих наук, изучающих отношения плодородного слоя с царством флоры. Снова броситься в объятия ВИТАЛИЗМА. Теории, объясняющей появление на земле трав, деревьев, животных, нас с вами … двумя словами. Все, мол, - продукт «ЖИЗНЕННОЙ СИЛЫ».

Эти магические слова в ту пору устраивали всех. И сторонников доживающей свой век «теории водного питания растений», и приверженцев «венценосного учения о примате органического вещества в их рационе», и «еретиков», утверждавших, будто травы и деревья поглощают из почвы соли. Устраивали до тех пор, пока не выяснилось: человек, колдующий над колбами и пробирками, тоже способен производить «живые» и органические продукты.

Первым, кто оспорил права ВИТАЛИЗМА, стал немецкий химик Фридрих Велер. Опыты с цианистой кислотой, убедили его в возможности изготовить … мочевину. Без посредства почек или животного! Открытие ошеломляющее! Ибо лабораторный опыт подтвердил то, что ПРИРОДА или СОЗДАТЕЛЬ, как кому удобнее, не владеют патентом на акт ТВОРЕНИЯ.