Чтение онлайн

Гунарстранна сел рядом с Люстадом; тот мрачно проводил Фрёлика взглядом и спросил:

— Какая муха его укусила?

Гунарстранна пожал плечами:

— Он такой уже давно. Ничего, пройдет.

Франк Фрёлик ехал на машине куда глаза глядят. Оказавшись на Хаусманнгате, он вдруг оживился и повернул на Марибюэсгате. Нашел пустое место для парковки напротив входа в «Рокфеллер мюзик-холл» и пошел пешком по Торггата.

Он снова оказался рядом с магазином Бадира. Купил сосиску в одном из киосков на Остерхаусгате — скорее по привычке, чем от голода. На углу с Торггата остановился перед входом в купальни. Он думал о Нарвесене. Теперь маклеру придется попотеть, объясняя, с какой целью он снял со своего счета пять миллионов крон наличными. Интересно, что он придумает. Может быть, подаст жалобу на него, Фрёлика, и его очень скоро выкинут с работы. Фрёлик вздохнул, распрямил плечи. На душе у него полегчало.

«Какое это имеет значение?»

Он улыбнулся и, жуя сосиску, стал наблюдать за прохожими. Темные фигурки быстро шагали в сторону Стургата. «Хорошая новость: мне наплевать. Плохая новость: мне наплевать. Ну а на что мне не наплевать? Я должен выяснить, кто убил Элизабет и почему».

Интересно, скажет ли Нарвесен о картине? Если скажет, ему же хуже. Придется объяснять, как картина оказалась у него. Скорее всего, он будет помалкивать, чтобы не навлечь на себя подозрений в более тяжком преступлении — убийстве. Ну а если его выкинут с работы, не страшно. Он пострадает за правое дело.

Взгляд его упал на магазин Бадира, и он подумал об Элизабет и Нарвесене. Магазин был еще закрыт. Фрёлик вздрогнул, когда на него чуть не наехал какой-то одержимый велосипедист. Видимо, он дал клятву давить всех нахалов-пешеходов, которые осмеливаются стоять на велосипедных дорожках. Фрёлик машинально жевал сосиску, смотрел вслед велосипедисту и вдруг чуть не подавился. Женщина на велосипеде! Картинка из недавнего прошлого… В тот день, когда они брали контрабандистов в магазине Бадира, он тоже стоял на ступеньках бывшей купальни и ждал условного знака. Тогда-то он и увидел ее — женщину, которая ехала на велосипеде, низко склонившись к рулю. Она сосредоточенно крутила педали, двигаясь в сторону Торггата. Тогда он тоже ступил на велосипедную дорожку, но услышал звонок и вынужден был уступить дорогу. Потом ему передали сигнал, и он поменял дислокацию — встал напротив магазина Бадира. «Так вот откуда она тогда взялась!» Велосипедистка проехала мимо магазина Бадира, явно направляясь куда-то по своим делам. Она поравнялась с ним, когда он спускался с крыльца бывшей купальни. Неужели той велосипедисткой была Элизабет?!

Франк Фрёлик пришел к выводу, что такое вполне возможно. В тот день он был сконцентрирован на операции и не заметил лица велосипедистки. Зато она его заметила. И вспомнила. Она ведь наверняка видела его на суде над Ильязом Зупаком. Потому незаметно для него спешилась, вернулась назад, ведя велосипед в поводу, понаблюдала за ним и успела проскользнуть до того, как магазин оцепили. Он снова заметил велосипедистку у самого магазина. Точнее, услышал, как она с трудом заталкивает колесо в ржавую ячейку. Потом она направилась в магазин, а он бросился следом за ней.

Интересно, что означает его внезапное озарение? Фрёлику стало не по себе. В голове зазвучал голос Гунарстранны:

«Фрёлик, меня тошнит от твоей наивности! С твоей подружкой что-то нечисто! И как бы ты сам ни относился ко всему, что ты тут мне наплел, по-моему, она аферистка!»

Старый лис, как всегда, оказался прав…

Франк Фрёлик заторопился.

Он позвонил Гунарстранне на мобильный.

— Я думал, ты хотел уйти и спокойно подумать, — протянул Гунарстранна.

— Я поэтому и звоню, — ответил Фрёлик. — Нарвесен раскололся?

— Еще нет, но допрос перешел в очень интересную фазу. Могу сказать лишь вот что. Речь сейчас идет о частном доме Нарвесена, о разбитой двери на веранду и о некоем полицейском в отпуске.

— А об искусстве он не разглагольствовал?

— Об искусстве? Нет. С чего бы?

Фрёлик лихорадочно соображал.

— С чего бы? — раздраженно повторил Гунарстранна.

— Мне тут кое-что пришло в голову, по-моему, важное. Помнишь, управляющий банком в Ашиме сказал, что в хранилище спускался Ильяз Зупак и что-то взял в ячейке, верно?

— Ну да.

— Так вот, я только что сообразил, что Ильяз — имя довольно экзотическое.

— Фрёлик, то дело мы больше не ведем. Во всяком случае, до тех пор, пока не вскроются новые обстоятельства.

— И ты рад?

— Речь не о том, рад я или нет.

— Люстаду не терпится доказать причастность Нарвесена к убийству Элизабет, так? Для убийства нужен мотив. Скорее всего, мотив имеет какое-то отношение к краже со взломом девяносто восьмого года. А то дело напрямую ведет к банковской депозитной ячейке. По-моему, сейчас нелишним будет еще раз позвонить в банк.

— Допустим, но о чем мне спрашивать?

— Спроси, какого пола был человек, назвавшийся Ильязом.

В ответ — молчание.

— Гунарстранна, — терпеливо проговорил Фрёлик, — прошу, побыстрее.

— Фрёлик, согласен, в твоих словах есть здравый смысл — насчет пола. Как ты додумался?

— Так, сложил два и два. Кстати, помогло то, что ты сообщил мне о смерти Балло. Я ведь немногого прошу, верно? Позвони в банк и попроси описать личность, которая назвалась именем Ильяз.

Гунарстранна задумался.

— Так и быть, позвоню — ради тебя, — согласился он наконец. — Вопрос в другом: что ты дашь мне взамен?

— Улику.

— Какую улику?

— Улику, которая отведет все подозрения от Нарвесена. И тогда никто уже не будет беспокоиться из-за разбитой двери на веранду.

— Говори, какая у тебя улика?

— Волос, — сказал Франк Фрёлик.

Жара окутала его, едва он сошел с трапа самолета. Полицейского, встретившего его в зале прилета, звали Мануил Комнин.

— В честь императора, [10] — смущенно улыбнувшись, пояснил он.

Невысокий полицейский в мятом сером костюме и белой футболке, с заметной щелью между передними зубами стоял рядом с очередью пассажиров, проходящих таможенный контроль. В руках он держал белую картонку. Фрёлик заметил, что его фамилию Комнин записал неправильно: «ФЁРЛИК».

Пожав коллеге руку, он сразу признался, что понятия не имеет, о каком императоре идет речь.

— Вот и хорошо, — с улыбкой ответил Мануил. — Теперь всякий раз, как услышишь имя Мануил, будешь думать: какой такой император?

Фрёлику он понравился с первой же секунды. Они вышли из зала прилета и направились к машине. Колесики чемодана Фрёлика дребезжали по гудрону. Мануил подошел к криво припаркованной «тойота-королле» и открыл багажник. Фрёлик положил туда чемодан и сказал, что такая же машина у него дома.

— Ну, почти такая же — «авенсис».

Они еще немного постояли у машины. Какой-то самолет с ревом разгонялся на взлетной полосе. Мануил закурил и стал ждать, пока наступит тишина. Самолет оторвался от земли и взлетел, похожий на голодную акулу, которая всплывает на поверхность воды.