Чтение онлайн

– А есть ли у вас в баке бензин?

Бобо теперь был похож на комика, которому вовсе не до смеха.

– Я полагаю, сэр. Все должно быть в порядке...

– Сворачивайте к обочине и остановите машину.

Джерри нажал на тормоз, но помолодевший старик бежал вперед, и не думая останавливаться.

– Тормоз не действует, - шепнул Бобо на ухо другу.

В конце концов инерция иссякла, и честные педагоги школы свободной системы воспитания выбрались из машины, наслаждаясь возможностью встать на выпрямленных ногах и растирая измученные бедра. Добрый толкач остановился против форда блестя полированными боками. Четверо незнакомцев вышли поглядеть на историческое средство передвижения. Оно было, словно штопор, один вид которого рождает в известной обстановке веселое настроение.

– У вас мотор, должно быть, неисправен, - сказал мужчина, у которого мы раньше заметили добродушный взгляд и маленькие усики.

Усики его и теперь оставались такими же, но взгляд уже не был добродушным, а сделался цепким и подозрительным.

– Куда вы едете, господа?
– спросил он басом.

– На запад, - ответил Бобо.

– Наверно, у вас нет бензина?

– Посмотрим...

Бобо стал открывать прикрученный железной проволокой капот, желая быть теперь чем угодно, только не самим собой. Руки его дрожали, и он то и дело поправлял очки на носу. В конце концов ему удалось приподнять капот, и тут сразу обнаружился дефект: автомобиль был без мотора. Тогда человек с усиками схватил Бобо за лацканы и сказал:

– А, так ты меня вздумал за нос водить! Ну, говори что хочешь, а я поговорю с тобой вот так!..

Он отпустил пиджак психолога и направил свои кулаки к его дрогнувшему подбородку. Бобо пошатнулся и хотел было опереться на школьную машину, но басовитый автомобилист подхватил его левой рукой, не давая упасть, а затем правой нанес новый удар. Джерри бросился на помощь другу. Но без молотка он был бессилен. Пытаясь защитить одухотворенное лицо психолога, он получил резкий удар в челюсть и одновременно толчок в диафрагму, упал и на какое-то время лишился сознания.

Солнце растапливало снег и ласкало своими лучами старый, истерзанный автомобиль, лишенный двигателя. Рано утром того дня школьники сняли с него мотор и бросили в колодец. Его стоимость входила в сумму тех четырех тысяч долларов, на которые юный Уэсли Кэтзервуд выписал чек школьному дворнику.

18. ДЖЕРРИ ПОПАДАЕТ В РУКИ ЖЕНЩИНЫ И ПРЕДОСТАВЛЯЕТ БОБО

ПОЛОЖИТЬСЯ НА СОБСТВЕННОЕ СЧАСТЬЕ ИЛИ НА ПСИХОЛОГИЮ

Придя в себя после ошеломляющих ударов, бродяги забрались в машину и начали массировать свои онемевшие подбородки. Долгое время они сидели, как государственная комиссия, не приходя ни к какому решению. Они строили воздушные замки и разыгрывали роли, которые совершенно не соответствовали обстоятельствам. Но вот они догадались - совсем как в пьесе - подумать о цели, к которой каждый из них стремился. Бобо держал путь в Чикаго, на коронацию короля "хобо"; место назначения и смысл путешествия Джерри все еще были скрыты густым туманом. Он отправился на Средний Запад искать какой-нибудь работы, хотя мог бы отлично жить с милой женой - в кредит и в рассрочку и без всякой работы. В такие минуты отчаяния и серой тоски Джерри скучал о жене, которая любила его прежде всего потому, что он мужчина; о своей жене, которую нужно было не понимать, а любить, потому что она всего лишь женщина.

Джерри теперь обдумывал возвращение, но, по мнению Бобо, эта мысль была совершенно безумна. Он красноречиво изображал огромные пространства в Миннесоте и Мичигане, занятые шахтами, - шахтами, где Джерри мог создать себе блестящее будущее. При помощи хиропрактики.

– У каждого горняка имеются какие-нибудь повреждения спины, - говорил Бобо.
– Они извлекают железо и медь из недр земли, а ты начни извлекать доллары из их спин.

– У меня нет официального разрешения заниматься хиропрактикой где-либо, кроме клиники Исаака Риверса, - ответил Джерри.

– Устройся тогда учителем и занимайся хиропрактикой побочно. Значительная часть американского народа живет на счет побочных заработков. Хочешь сухарей?

– Нет, спасибо. Не хочу.

– А сахару?

– Не хочется. От него только зубы портятся.

Бобо подкрепился дарами взятого с собой мешка и начал обстоятельно готовиться в путь. Он разулся, обсыпал ноги тальком, снова обулся и обещал пройти до вечера не менее двадцати миль.

Они не чувствовали никаких угрызений совести, бросив на дороге старую машину и протягивая руки с поднятыми большими пальцами. Их чувство ответственности было усыплено в ту самую минуту, когда обманутый добряк, оказавший бескорыстную помощь, заговорил с ними обычным американским языком жестов и кулаков. Они знали прекрасно, что захватить школьную машину, а затем бросить ее на произвол судьбы - оба эти действия относились к числу небольших зол. И, поскольку добро, по определению Аристотеля, находится как раз посередине между двух зол, они чувствовали себя добродетельными и невинными.

Бродяги знали по опыту, что подсесть на попутную машину легче при выезде из города, нежели при въезде в него. Тем не менее друзья решили попытать счастье, и наконец судьба им улыбнулась. Правда, немного кривой, однобокой улыбкой. Какая-то очень хорошо одетая женщина, которая ехала одна в машине кремового цвета, пожелала иметь попутчиков и остановила свой экипаж, мягко присевший на рессорах. Она опустила боковое стекло, поглядела на стоявших мужчин и спросила:

– Куда вы направляетесь?

– На запад, милая мисс, - ответил Джерри, подходя и наклоняясь к открытому окошку.
– У нас отказал мотор, и пришлось оставить машину в ремонте.

Бобо тоже пытался заглянуть в открытое окно, но Джерри заслонил его, взяв на этот раз инициативу в свои руки. Следуя указаниям Бобо, он решил войти в новую роль, и, поскольку жизнь была в основном сплошной актерской игрой, он хотел в полной мере использовать возможности своей роли.

– Милая девушка, не можете ли вы нам помочь? Правда, мы бедные артисты и можем заплатить вам только благодарностью.

Женщина посмотрела Джерри в глаза и улыбнулась. Это была не просто наигранная улыбка. Женщина была еще сравнительно молода - кругленькая брюнетка лет двадцати пяти или пятидесяти, с броским гримом.

– Какой вы артист?
– спросила она.

– Певец. Мое имя Тино Росси...

– Джерри!
– воскликнул Бобо за спиной товарища.

– А моего товарища зовут Джерри, - продолжал Джерри, не смущаясь, Джерри Ковак, контрабасист. Вы, вероятно, его тоже знаете?

– Нет, не знаю, - ответила женщина, пытаясь поймать в поле зрения лицо Бобо.

Но Джерри снова загородил собою товарища, так как сомневался в его артистических возможностях и способности к перевоплощению. Бобо, сознавал он это или нет, был актером только на одну-единственную роль: безработного профессора психологии, который однажды попытался выступить в роли высокооплачиваемого каменщика, но очень быстро попал в число зрителей.

– Одного из вас я могу взять, - сказал женщина.

– Одного?

– Совершенно верно. Может быть вас.

– Но мы оба едем на запад. Мы вместе...

– Все равно. Я хочу только одного попутчика.

Джерри отступил от окна и вопросительно поглядел на Бобо.

– Ну, кто из вас поедет?
– спросила женщина, и в ее голосе послышался холодок.

– Ни тот, ни другой, - ответил Джерри.
– Мы хотим ехать вместе.

– О'кэй, - сухо возразила женщина и, уже поднимая стекло, добавила: Как я сказала, я хочу только одного мужчину.

– Поезжай ты, - сказал Бобо другу.
– Одному мне будет легче устроиться. Встретимся в Чикаго.