Чтение онлайн

Оказавшись в допросной комнате, Сергея усадили за стол, после чего конвоир, сняв с него наручники, покинул помещение. В лицо Сергею ударил яркий свет старой ртутной лампы. Когда его глаза немного привыкли, то он смог разглядеть человека, сидящего напротив него.

– Драгунов Сергей, я прав? – спросил собеседник – Меня зовут Алексей Никитин – полковник полиции.

– Очень приятно, – кисло ответил Сергей – Я бы пожал вам руку, но не хочу в лишний раз напрягать повреждённую руку.

– Так, – устало вздохнул Никитин – Малыш, давай ты не будешь ёрничать. Времени мало, а я сильно устал.

Он не лгал. Полковник, через каждые несколько секунд потирал свои глубоко посаженные веки и часто моргал, чтобы сбить сонливость.

– Я изучил твоё досье. Ты только вернулся из пекла, а уже создаёшь проблемы всем.

– Если вы про вольника, то я защищался. Этот сопляк мне угрожал своей горящей зубочисткой.

Никитин посмотрел на Сергея с лёгким удивлением.

– Ты вот так сразу выдал себя?

– Мне нечего скрывать. Я защищался. Это не запрещено законом.

– Не запрещено. – подтвердил Никитин, но с каждым следующим словом всё сильнее мрачнел – И я тебе верю. Ты не такой дурак или социопат, чтобы после возвращения, по доброй воле, ввязываться в незаконную деятельность. Но это не решает проблемы с вольниками.

Сергей кивнул.

– Я знаю. Чёрт! – тут Сергей возбудился – Их же теперь двое! Тот второй…

– Вольник, которого ты сбросил с лестницы? – спросил Никитин и сам же равнодушно ответил – Мёртв, разбился в лепёшку.

– Проклятье!

Никитин положил на стол сложенный листок бумаги. Сергей машинально потянулся к нему, но остановился и посмотрел в глаза полковнику. Тот кивнул. Сергей с опаской взял листок и развернул:

«Мои люди доложили, что вы, господин полковник, произвели арест подлого убийцы двух добрых сынов казачьей станицы в момент, когда его пытались доставить к нам для справедливого возмездия. Судя по докладу, вы нагло перехватили Драгунова у моих людей.

Я весьма огорчён вашей выходкой, но прекрасно понимаю причину. Вы, господин полковник, считаете себя жрецом закона и защищаете его, любой ценой, считая залогом порядка. Я уважаю это. Можете не верить, но мы с вами преследуем одну и ту же цель, хоть и разными методами. Поэтому, я доверю исполнение правосудия вам. Я желаю, чтобы подлый убийца двоих человек, Сергей Драгунов, был предан суду и осуждён по всей строгости ирийского закона (если «закон» ещё, что-то значит в этой стране).

Зная про медлительность бюрократии, я понимаю, что на осуществление законного возмездия требуется время. Поэтому, я буду ждать месяц. Если же, по истечении этого времени, Сергей Драгунов не понесёт наказания, либо же избежит его, пользуясь многочисленными лазейками, то к сожалению, я буду вынужден взять правосудие в свои руки.»

Закончив чтение письма, Сергей несколько минут осмысливал весь паршивый смысл ситуации. Но кое-что он понять не мог.

– Вы мне к чему это дали прочесть? – спросил он.

– Когда ты убил Ивана – того первого парня, то не прошло и двух часов, как в тот район стянулась треть всей станицы. Они решили провести «собственное расследование». Что под этим подразумевается, думаю, ты знаешь. Но на всякий случай, проясню: они оцепили весь район и собирались допросить всех жителей, которые могли стать свидетелями. Ничего не узнав, они бы повторили допрос. Но на сей раз, с пытками и истязаниями тех, кого сочтут «подозрительными». Повезло, что кто-то из местных, рискнул позвонить нам. Обычно ведь, полиции не доверяют.

– Мне бабушка, в детстве, рассказывала, какими зверями они были. Но неужели им прямо так нравится всё что они делают?

– Пойди, да и сам спроси у них. – развёл руками Никитин – Для них Ирий, до сих пор, охвачен войной. Закончится она, только тогда, когда они победят. До того, почти все инакомыслящие – враги, а у врага на войне нету возраста и пола. Виновны все. Но это лирика. Возвращаясь к теме, у нас штат не большой. Когда я поставил вокруг района защиту, то ослабил участок и вольники попытались вломиться сюда. Компромисс был найден в последний момент: ихний атаман дал мне время, чтобы отыскать убийцу, но только на словах. Каким-то образом, они тоже вычислили твою личность и явились по твою душу немного раньше нас. Ну а дальше, мы перехватили тебя у вольников. Вот только, я не знаю, что мне делать теперь. По закону, судить тебя мне не за что. Фабриковать обвинения – не в моём стиле. Но и война с казаками мне ни к чему.

– Вы настолько их боитесь?

Лицо полковника исказилось. Он ударил кулаком по столу, а его глаза запылали подобно углям.

– Да я канализационных крыс уважаю больше чем это стадо бандитов с бенгальскими огнями! Будь моя воля, я бы… Но не могу. Полноценную войну с ними мы не потянем.

– Я понимаю, – кивнул Сергей – Вы стражи порядка, а не солдаты.

– Дело не в этом. Если начнётся бойня, то будет хаос, который привлечёт внимание местной аристократии.

– А разве это плохо?

– А ты уверен, что в данном конфликте элита поддержит полицейских? – ответил Никитин вопросом на вопрос. До Сергея начало доходить – Кто-то же дал пропуск вольникам наружу, иначе они бы вообще не появились за пределами станиц. Более того, власти уже давно порываются закрыть нашу контору, считая неэффективной. Эскалация даст повод обвинить нас в некомпетентности, в неумении держать ситуацию под контролем.

– Слушай начальник, – прервал его Сергей – Зачем ты мне всё это говоришь? Я кто: подозреваемый, свидетель или инструктор, которого ты просишь о помощи? Если последнее, то разочарую: в политике я ноль, ваши интриги для меня потёмки.

– Я пытаюсь решить, как тебя спасти, дурачок! – сказал Никитин. Его голос был таким отеческим, отцовским. Сергей не слышал такой манеры общения с того момента, как последний раз видел своего покойного отца живым – Вольники, или «казаки», как они себя называют… Они шакалы, возомнившие себя сторожевыми овчарками. На их руках столько крови, что и за век не отмыться. Но я должен быть хладнокровным слугой закона. И по закону, я не могу отпустить тебя прямо сейчас.

– Понимаю. Сбор улик, доказательство самообороны.

– Но даже когда твоя невиновность будет доказана, то я всё равно не смогу отпустить тебя. Я говорил, чем это может обернуться. Какая ирония – один житель улья, может стать причиной гражданской войны.

– Давайте без дешёвой философии. – отмахнулся Сергей – Не люблю я это. Был у нас в части такой прапорщик. Знатный балабол. Подвешенный язык не спас его от пуль арабов. Говорите, что пытаетесь решить, что со мной делать? Ну так решайте! Зачем меня спрашиваете?

Никитин молчал.

– Сейчас, у меня возникает чувство, что вы собираетесь либо сдать меня вольникам, либо подтасовать улики, чтобы на суде я получил вышку. А со мной разоткровенничались, в надежде, что я вас заочно прощу и сниму с ваших плеч груз совести.