Чтение онлайн

Начальные основы образования Эльви постигла за два года, так как желание учиться было огромным. Научилась она выразительно и бегло читать, красиво и быстро писать, могла в уме прибавлять, вычитать, делить и умножать, выучила всю таблицу умножения так, что, если бы её ночью разбудили и спросили эту таблицу, она без запинки рассказала бы её всю. После второго класса возможности продолжать учёбу не было. Так закончилось для девочки Эльви образование.

Однажды Эльви решила сделать для своей мамы подарок, так сказать, сюрприз. Девочка видела, как много мама работает, как поздно приходит домой, приходит, когда все уже спят. В этот раз Эльви решила дождаться маму с работы и не ложиться. Она запасла в два раза больше хвороста, чтобы топить печь до самого маминого возвращения. На печке варилась для мамы картошка, кастрюлю с которой Эльви время от времени отставляла в сторону, боясь переварить. Она так хотела, чтобы картошка к приходу мамы была ещё горячей, для чего то ставила её на огонь, то снимала с огня. И всё время смотрела в окошко, ждала, когда появится мамин силуэт. Эльви нашла одну свечку и поставила её на стол, ей так хотелось устроить усталой матери маленький праздник. Эльви представляла, как мама войдёт в дом, а тут её встретит дочка, на столе будет гореть свеча, и дочка покормит маму ещё совсем горячей картошкой. Она была уверена, что маме будет приятно увидеть, что дочь ждёт её, что заботится о ней, что дочь любит маму и хочет показать ей свою любовь на деле. Она бесконечно ставила на огонь и снимала с огня эту мамину картошку… а мамы всё не было.

– Мама, мамочка, приходи скорей, картошка уже сварилась…

Наконец она увидела в окне силуэт идущей мамы, быстро вылила воду из кастрюли, поставила горячую картошку на стол и зажгла свечу. С трепетом в груди ждала она свою маму, а мама уже входила в дверь.

Эльви ждала слова благодарности, а получила трёпку. Хелена подскочила к дочери, схватила её за волосы, а Эльви, ничего не понимая, плакала и просила прощения, не зная за что, не понимая, что она сделала плохого, чем обидела свою маму.

Хелена повернула её лицом к горящей свече и показала свои ладони. С ужасом увидела Эльви, что мамины руки все в крови, все её ладони в кровавых подтёках. Она понимала, что маме очень больно, но ещё не понимала, в чём её, Эльви, вина.

– Ты здесь веселишься со свечкой, а эта свечка мне стоит вот этой крови! Она мне достаётся вот такой болью! Больше Эльви никогда не зажигала свечи, дожидаясь маму с работы. Она поняла, каким трудом зарабатывается всё, что есть у них в доме. И теперь, когда на улице её обзывали врагом народа или дёргали за косички, боль от этих слов и действий казалась пустяком в сравнении с болью, которую терпит её мама.

Война наконец закончилась. Победа! Эта весть была самой лучшей, самой доброй, самой прекрасной за последние годы. Дети бегали и кричали:

– Победа! Победа! Война закончилась! Война закончилась!

Эльви надеялась, что скоро они поедут домой, в тот дом, где она очень любила играть с подружками, где ей было так хорошо и так уютно.

Им разрешили вернуться через несколько лет. Хелена со своими тремя детьми поехала домой, в Ленинград, взяв с собой несколько тюков, в которых было всё их богатство, их личная одежда. Добирались до Ленинграда, как могли. И вот, наконец, добрались они до своей родной деревни Энколово. У Хелены перехватило дух, когда она подошла к калитке родного дома, но какая-то тревога была в груди. Она открыла калитку, но ноги не шли в дом, вроде хочется бежать домой, но что-то останавливает, это был необъяснимый страх. Что там её ждёт?

Кто там её ждёт?!

Через силу вошла в калитку, постучала в дверь. Услышала шаги… там люди? Ужас! Дом её занят?! Куда она с детьми пойдёт? Дверь отворилась, и на пороге появился человек в военной форме.

– Вы кто? Вы к кому?

Хелена стала невнятно объяснять, что она с детьми пришла домой, что это её дом, что ей некуда больше идти. Она пыталась объяснить этому суровому военному человеку, что они с мужем ничего плохого никому не сделали, но их отправили в Сибирь, а теперь ей с детьми разрешили вернуться домой.

Но то, что она говорила, стоящий перед ней мужчина почти не слушал. Жёстким строгим голосом, который Хелене показался металлическим, стоящий в двери её дома военный произнёс:

– Дом теперь мой, а тебе даю 24 часа, и если за это время ты не уберёшься из Ленинграда, то пеняй на себя! Хелена стояла, слушала и не понимала, куда идти?

Что делать? Почему её не пускают в её же дом? Кому идти жаловаться? Кому рассказать про такое горе? Она не понимала, что ей теперь делать, но она точно знала, что этот военный не шутит. Глаза у него были холодные и мёртвые, жалости и сострадания в них не было совсем. Она повернулась и пошла прочь от своего дома.

В душе опять кричала ненависть: «Ненавижу вас, русские! Ненавижу вас за то, что вы захватываете то, что вам не принадлежит! Ненавижу за ваше насилие над слабым и беззащитным финским народом! Что я вам сделала? Я тоже родилась здесь, я в этом доме с мужем жила. А вы пришли – всё разрушили, всё забрали, мужа сжили со свету, меня в каторге продержали, а теперь, когда сами разрешили вернуться, дом у меня отобрали! В скитание с детьми отправили?! Не прощу вас никогда! Не прощу…»

Идти ей было некуда. Она вспомнила, что Анна, дочь её старшей сестры Марии, живёт в коммунальной квартире. Туда и направилась Хелена со своими тремя детьми. Она была уверена, что Анна её не выгонит и позволит несколько дней у неё пожить, пока Хелена не придумает, куда ей ехать с детьми дальше. Эльви была во всём матери помощницей, она несла тюки с одеждой.

Они добрались до города и пришли к Анне. Но беда не приходит одна. Во время длительной и тяжёлой дороги из Сибири младший Эйно отравился, и, когда они добрались до Анны, мальчик уже поносил зеленью, оставаться в коммунальной квартире было опасно. Эйно постоянно поносил, а пока он бежал до туалета, всё текло между ножек на пол. Анна бежала за ним по коридору, и в страхе, чтобы соседи не увидели, подтирала пол тряпкой. Надо было уезжать, потому что, если соседи заявят, то семья Анны пострадает.

Хелена, её старшая сестра Мария и младшая сестра Сусанна приняли решение – ехать в Эстонию. Хелена со своими тремя детьми поселилась в Эстонии. Радовало то, что недалеко от неё жили сёстры, Мария с Сусанной, и преданная ей сестра мужа Хилма. В Эстонии Хелена сняла половину небольшого дома. Эльви теперь была уже девушкой, полноценно во всём помогала матери по хозяйству и ухаживала за братьями.

Однажды она попросила у подружки помаду и накрасила губы. Когда вернулась мать, то заставила смыть немедленно. Эльви не понимала, почему мать ей ничего не разрешает, ведь она уже взрослая девушка, а все по- дружки красятся, когда идут на танцы. Эльви не разрешают краситься, не разрешают ходить на танцы.

Хелена бесконечно повторяла:

– Кого ты хочешь соблазнить? Для кого ты размалевала лицо? Если ещё раз увижу, держись!

Эльви при матери теперь не красилась, но красилась тайком от неё, и на танцы бегала тайком, отпрашиваясь якобы к подружкам.

А Хелена всегда говорила дочери:

– Не время ещё! Молодая ещё! Пока сиди дома и помогай мне, а настанет час – придёт муж и возьмёт тебя такую, какая есть, не размалёванную, а чистую и верную. Будешь грешить, в подоле принесёшь и весь наш род опозоришь!

Эльви знала, что она честная девушка, она не собиралась жить распутно, но ей так хотелось иногда выйти с подружками погулять, сходить с ними на танцы, она не видела в этом ничего плохого или зазорного. Но по этому вопросу у них с мамой мнения расходились.

Эльви понимала, что нужно идти зарабатывать деньги, чтобы маме было легче, но без образования много не заработаешь, поэтому она уговорила Хелену отпустить её учиться на мотористку. Мать сначала была против, ей нужны были руки Эльви ежедневно в доме, но Эльви уговорила её, сказав, что учёба – это временно, что если у неё будет документ об образовании, то она сможет зарабатывать хорошие деньги. Хелена подумала и согласилась отпустить свою дочь учиться, но наказала – дочь каждый день должна ночевать дома.