Чтение онлайн

О многом удалось договориться Сметанникову за первый день своего вступления в новую должность. Он быстро вошел во вкус своих обязанностей и, кажется, всерьез стал воображать себя председателем горсовета.

В полночь на Садовую позвонил наш комдив. Он интересовался первым днем официальной Советской власти в Великих Луках.

–  Начала жить и здравствовать, - довольный и усталый, сообщил Сметанников.
– Завтра будет открыта баня. Подобрали парикмахеров, достали мыла, пять швейных машин. Начнем обмывать и одевать детишек.

–  Правильно, - одобрил полковник.
– А как комендант?

–  Действует.

–  Вы смотрите за Прилюстенко. Не давайте лишней воли.

–  Да он ничего...

–  Я знаю его, следите, следите.

–  Слушаюсь.

–  Вы теперь не в моем подчинении. Советую вам как коммунист коммунисту. Держите меня в курсе дел.

Это тоже была война. Одна из сторон ее, неизбежная и необходимая, горькая и радостная, но деталь войны, которая останется в истории.

Не успел Сметанников закончить разговор с комдивом, в подвал ввалились возбужденные бойцы Прилюстенко и с ними наши Голубков и Ипатов. Они привели с собой плотного, низенького пожилого мужчину в хромовых сапогах, в драповом пальто с каракулевым воротником, с острой козлиной черной бородкой и закрученными усиками.

–  Вот, товарищ комендант, поймали, - выпалил возбужденный Голубков, подталкивая в спину пленника.

–  Кто таков?
– нахмурился Прилюстенко.

–  Не признается, а бабы говорят, Чурилов, бургомистр, - нашелся ответить Ипатов, раскрасневшийся не меньше своего друга.

–  А-а-а, вот ты какой, голубчик!
– прищелкнул языком комендант. Тебя-то нам и надо. Значит, Чурилов?

–  Да, Чурилов, - вздохнул человек с бородкой, моментально смерив подвал острыми бегающими глазками.

–  Бургомистр Великих Лук?

–  Да, бургомистр.

Прилюстенко повернулся к Сметанникову и, показывая на него взглядом, представил Чурилову:

–  А это новый, наш мэр города. Представляешь, фашистский холуй?

–  Остановись, - попросил друга Сметанников. И к Чурилову: - Вы понимаете свое положение, гражданин бургомистр?

–  Понимаю.

–  Вы не сдались в плен, а вас пленили.

–  Я не имел возможности...

–  Предположим. Чтобы облегчить свою вину, вы обязаны помочь Советской власти быстрее навести порядок в освобожденном городе.

–  Я снял с себя полномочия...

–  Не в полномочиях дело. Нам нужно немедленно восстановить водопровод и свет. Давайте адреса ремонтных рабочих.

–  Не помню.

–  Назовите базы, склады, магазины, запасы в городе кабеля, труб, лесоматериалов...

–  Это было не в моем ведении.

На улице, рядом с подвалом, грохнул снаряд дальнобойного орудия. За ним второй и третий. Стреляли из-за внешнего кольца окружения. Бойцы комендантского взвода заволновались. Подвал зашумел. Прилюстенко поддержал настроение своих солдат.

–  Да что с ним разводить дипломатию, товарищ председатель горсовета, стараясь держаться официального тона, обратился он к Сметанникову.
– Холуй надеется на спасение своих хозяев. Отправить его в трибунал и точка.

–  Потребуй, чтобы сообщил список полицаев, - посоветовал Сметанников, тоже потерявший интерес к бургомистру.

–  Слышал приказание председателя горсовета?
– грохнул по столу Прилюстенко, упершись взглядом в бургомистра.
– Список!

–  Он в немецкой комендатуре.

–  Фамилии.

–  Не помню.

–  Юлишь. Называй своих заместителей.

–  Я работал один.

–  Работал! Скажи - вешал, расстреливал, морил голодом... Где списки угнанных в неволю?!

–  В комендатуре.

–  Но их же составлял ты, землемер-эсер Чурилов. Список!

Подвал продолжал шуметь. Он явно соглашался во всем с комендантом и ждал скорейшей развязки.

Не вытерпел сержант Голубков.

–  Пусть назовет, где хоронится фон Засс.

–  Дельный вопрос, - поддержал Прилюстенко.
– Отвечай, бургомистр.

–  Я с ним не встречался.

–  Совсем? Может, и не знаешь в лицо?

–  Видел в последний раз месяц назад.

–  Врешь!

Сметанников опять остановил Прилюстенко и обратился к Чурилову:

–  Значит, вы ни в чем не желаете оказать содействия Советской власти? Мы так и передадим трибуналу, и тогда пеняйте на себя.

–  Я выполнял приказы, - выдавил Чурилов.

–  Один из сорокатысячного населения города.

–  Меня принудили.

–  Почему же именно вас, а не других?

Дверь в подвал, то и дело открывавшаяся с неприятным скрипом, распахнулась настежь, и в ней показался огромный человек, с вращающимися в неистовстве белками глаз. Это был бывший штрафник. Он принес кипу газет и положил их перед Сметанниковым.

–  Читай, городская голова, что пишут у тебя под носом.

–  Кто такие?
– насторожился Прилюстенко.

–  Штрафники пришли с подарком.

С этими словами геркулес вытолкнул вперед, как цыпленка, плюгавенького, с рысьими глазами, потрепанного пожилого мужчину.

–  Прошу любить и жаловать - редактор "Великолукских известий".

–  Ага, прихлопнули обоих, - выдохнул подвал.

Сметанников и Прилюстенко все поняли и оценили моментально. Комендант повернул редактора лицом к бургомистру.

–  Знакомые?

–  Да, да, да, - забормотал плюгавенький.
– Мы знакомы с бургомистром.

–  Расхлебывайте свою кашу одни, - цыкнул на редактора Чурилов.

–  Я ничего не сказал...

"Великолукские известия" были за вчерашнее число. На всю первую полосу шапка: "К нам идет помощь. Держаться до конца". Сметанников, прочитав эти слова, улыбнулся.

–  Это вы писали?

–  Не я один, - забегал мутными глазами редактор.
– Мне было приказано...

–  Город в руках советских войск. На какую помощь вы надеялись?

–  Мне так объяснили...

–  Вот стерва, - не выдержал Прилюстенко.
– Луки горят, у немцев остается одна крепость, а он "держаться до конца".

–  Давайте сыграем ему "ланца дрица гоп ца-ца".

–  Тихо!

Звонил телефон. На проводе командир дивизии. До него уже дошли слухи о пленении бургомистра и редактора. Он спрашивал, почему задерживается их доставка в штаб дивизии.