Чтение онлайн

– Пришлось рядом с ней окно рубить, чтоб свет был и чтоб пчелки залетали! – сообщила новым жильцам хозяйка тетя Тоня. – Так что просьба большая: ветку не ломать, полотенца и трусья на ней не сушить – для этого под окном у вас персональная веревка! Ну все, обживайте место!

Лада рада была, что им удалось снять этот дивный сарай на окраине Гурзуфа. Она предпочла его комнате в хозяйском доме. Не хотелось ей сталкиваться с хозяйкой и ее детьми и какими-то многочисленными гостями, которые проживали в доме.

В сарайчике им было спокойнее и дешевле. Ну, не было в нем телевизора и света – это минус. И плита была общая – в летней кухне. Со светом у них проблем не было: фонари были специальные, с которыми можно было читать. С плитой тоже все просто: у них была своя, о которой они благоразумно промолчали, чтоб не пугать хозяйку. Так что чай приготовить было легко, да и горячее можно было запросто сварганить. Если б сильно захотелось. У походников, какими были когда-то Лада и Димка, в той жизни, когда у них был Глеб, с собой полно было всяких пакетиков с супами и кашами. Заливаешь цветную труху из пакетика кипятком, прикрываешь крышкой, и через пять минут готов рассольник, куриный супчик, а то и борщ с колбасой.

Вообще Лада с Димкой планировали налегать на фрукты и овощи, и у них были с собой глубокие миски для салата. В первый же день они сходили на рынок и принесли розовых помидоров с трещинками возле хвостика, пупырчатых огурчиков с черными и белыми шипами, разноцветных перцев, зелени, капусты, синеньких и кабачков, молодой картошки. А в магазине прикупили хлеба, молока, яиц и бутылку крымского вина – к торжественному ужину. Вечером к салату из помидоров и огурцов Лада натушила кабачков с баклажанами, луком и перцем – получилась закуска, похожая одновременно и на кабачковую, и на баклажанную икру.

– Димка, главное – все помельче резать, и тогда все готовиться будет очень быстро. И вообще: горячее не бывает недоваренным, так ведь?

Лада была счастлива. Она даже забыла, что по приезде домой не увидится с Владом, который улетел в Новую Зеландию. А поскольку она вернула ему его подарок, то, скорее всего, она не увидит его никогда. Вот такое колючее и холодное слово – «никогда». Как морская бездна, из которой не выбраться никогда, даже если хорошо умеешь плавать…

– …Знаешь, для меня Крым – это встреча с моим детством. Я ведь в седьмом классе тут была пионеркой в «Артеке». Да-да, что ты так удивленно смотришь? Это когда ты был школьником, вам уже было все, как вы говорите, «по барабану». А в моем детстве это была такая высокая награда – о-го-го! Вот и меня наградили путевкой в «Артек». Я жила в лагере «Морской», на самом берегу.

– Как это – в «Морском»? Ты же говоришь в «Артеке» была?!

– Дим, «Артек» – это такая большая страна. В нем несколько лагерей, каждый из которых живет своей самостоятельной жизнью. Вернее, жил…

Лада читала, что «Артек» с развалом СССР изменился. Был «всесоюзный», стал «украинский».

– Вот. Наш «Морской» был на самом берегу, а я жила в корпусе «Зеленом» – рядом с домиком основателя «Артека» доктора Зиновия Петровича Соловьева. Надо же! Помню все! Как будто вчера получила всю эту информацию!

У нас был старший отряд, Первый. И у нас было свое отрядное место, где мы проводили вечера: разжигали костер в каменной чаше и в темноте, под треск горящих в костре дров доверяли «Артеку» свои мечты. Считалось, что если написать мечту на бумажке и сжечь ее в костре, то она обязательно сбудется. А в последний вечер на том месте мы плакали и клялись в верности и дружбе и решили обязательно встретиться через десять лет, потом через двадцать…

– Встретились?

– Нет, конечно! Как-то сначала переписывались, а потом потерялись…

– Ма, а давай… съездим туда?!

– Так ехать и не надо! Это же совсем близко. Сначала в горку, потом с горы вниз – и мы в «Артеке»! Давай! Покажу тебе все, расскажу. Хоть завтра!

– Давай завтра!

Лада набулькала в пластиковые стаканчики почти черного красного вина. Шумно понюхала:

– Ах, аромат! Димка, нюхай букет крымский! У них тут особые вина. Ну, за отдых, сын!

– И за сбычу мечт, ма! – поддержал Димка.

Утром они позавтракали на скорую руку, сложили в легкие рюкзаки все, что им могло пригодиться: воду, еду, плитку с газовым баллоном, пляжный коврик, полотенца – и отправились в поход.

Городок уже проснулся. Отдыхающие, нагруженные сумками с провизией, ластами, масками, разноцветными спасательными кругами и матрасами для плавания, ползли к пляжу, как на работу. Вокруг лотка с мороженым змеилась, завиваясь петлями, очередь.

Местные жители шли не на пляж, а в магазин за свежим хлебом и молоком, почтальон разносила почту, воспитательница детского сада вела на прогулку стайку ребятишек.

Частный сектор, в который углубились Лада и Димка, жил своей частной жизнью. В узких улочках копали теплую пыль куры, выискивая червяков, на скамейках у ворот лежали вповалку разномастные коты и кошки. За заборами блеяла, хрюкала, повизгивала и молчаливо хрустела морковкой сельская живность. Из-за изгородей с любопытством выглядывали желтоголовые подсолнухи, ветки плодовых деревьев гнулись под тяжестью яблок и груш.

– «Я видел места, где инжир с айвой росли без труда у рта моего…» – процитировала Лада. – Помнишь, кто автор?

– Маяковский?.. – неуверенно спросил Димка.

– Ага! «Хорошо»! – радостно откликнулась Лада.

Интеллект у Димки, к счастью, не пропал, несмотря на то что читал он в последнее время одну-единственную книжку. Все-таки то, что она вложила в него, не пропало даром. А вкладывала много. Театры, музеи, выставки, поездки в зоопарк, планетарий, а в октябре – обязательно в Лицей и Екатерининский дворец с прогулкой по парку, – все это она и бабушка с дедом делали для Димки с раннего возраста. И все же Лада понимала, что, вкладывая все это, она именно тогда недодала сыну тепла, доброты, нежности, которые нужны были ему не меньше, чем знания, экскурсии, впечатления. Лада хотела вырастить из Димки мужика и часто была строга к нему, излишне придирчива, принципиальна там, где можно было быть просто мамой.

Сейчас ей порой очень хотелось обнять его, прижать к себе, но парню-то о-го-го сколько годков! Всему свой срок. Опоздала…

«Артек» открылся с горы, узнаваемый по старым открыткам: такой набор с видами этого удивительного крымского уголка до сих пор валяется у Лады где-то в ящиках со старыми записными книжками.

– Дима! Смотри, вот там, у самого подножия Аю-Дага, цепочка из цветных корпусов: раз, два, три, четыре! «Синий», «Желтый», «Красный» и «Зеленый»! Это мой «Морской»!

– Всего четыре маленьких корпуса?

– Нет, это корпуса для старших отрядов, а еще два больших здания, кажется «Оранжевый» и «Изумрудный», – это для малышей. Еще Костровая площадь и такое особое отрядное место для старших.

– То, где костер жгли и мечты загадывали?..

– Ага! Оно! Видишь, вот такое серое круговое здание и стела рядом? Вот, в здании этом музей какой-то был, вроде знамени «Артека» посвященный, если не путаю… А рядом – площадка, на которой костровище в камнях…