Чтение онлайн

«Еще чего» – это как раз то, ради чего Константин и поставил колодку в малой гостиной. Человек, попавший в капкан, оказывался совершенно беспомощным. Голова и ладони по одну сторону доски, тело – по другую. Но установка, которую использовал Константин, была еще немного усовершенствована, так что теперь он невольно остановился, чтобы полюбоваться пленницей.

Голая девушка лежала лицом вверх, она была пухленькой, с розовыми ягодицами и красивой грудью. Ее головы не было видно из-за доски, и, чтобы увидеть ее светлые волосы, ее сухие, искусанные от боли губы, нужно было приблизиться к стене. Глаза девушки были завязаны. Константин хотел было заткнуть ей рот кляпом, но, с другой стороны, он любил, когда девушки стонали и кричали.

Впрочем, сейчас она просто украшала собой комнату, прелестный, пикантный элемент интерьера в углу гостиной. Если смотреть на нее с середины комнаты, то все, что было открыто взгляду, – это только раскинутые в стороны голые ноги, поднятые вверх так, словно она стояла в позе «березки» с разведенными ногами, а ее ступни были надежно зафиксированы крепежами на металлических стойках, также прикрепленных к доске. Ее локти, торчащие из доски, которая служила дополнительно и наручниками, удерживающими запястья. И, конечно, округлый, розовый зад, растянутый от напряжения из-за разведенных в стороны ног. Промежность девушки была полностью открыта перед любопытными взорами – и половые губы, и влагалище, и анус. Рядом лежала плеть.

Хорошая штука эта гильотинка. Человек, попавшийся в ее капкан, лишался не только контроля и свободы движения, не только был доступен для любых форм сексуальных воздействий, но также, и это нравилось Константину больше всего, не мог видеть и знать, что происходит с другой стороны доски. Таким образом, любое прикосновение или воздействие становилось для него неожиданностью.

Константин бросил короткий взгляд на двери, убедился, что Аркадий ушел. И забросил в рот еще одну конфету и по возможности тихо подошел ближе, поднял с пола плеть и со всего размаха ударил кожаными хлястиками прямо по раскрытой промежности девицы. Она вскрикнула и дернулась всем телом, но установка надежно удержала ее. Константин ударил еще раз и еще, по ногам, груди и ягодицам, наслаждаясь ее криками и красными следами от плети, остававшимися на ее теле, на внутренней стороне ее бедер, на бритых половых губах. Кровь прилила к ее ягодицам, и они покраснели. Чудненько. Девушка крутила головой и стонала, она лежала тут не первый час и явно устала, была измотана. Неподалеку, на небольшом столике, лежали разнообразные фаллоимитаторы. Константин выбрал один из его «дилдо», черный, крупный, и вставил его девушке во влагалище, после чего отошел на несколько шагов, полюбовавшись полученной картиной.

– Думаю, эта Белоснежка отлично смотрелась бы тут, – хохотнул Константин, бросив взгляд на фотографию, ту самую, на которой Арина испуганно смотрит на мужчин, окруживших ее клетку.

Откуда-то из глубины дома до него донесся тихий протяжный звон колокольчика. Время обеда. Константин посмотрел в окно, на высоченные голубые ели. Он жил в очень живописном месте, старый лес, река, тишина. Далеко от всех дорог, никаких соседей, никаких лишних глаз. Ничто не мешает развлекаться, как захочется и сколько захочется.

Константин вышел из гостиной, оставив девушку лежать там в одиночестве. Ему нравилось знать, что она там, что она страдает и ждет, что он сделает с нею дальше.

Дождь стучал по стеклу, стекая вниз и проливаясь дальше, на улицу, и Арине казалось, что он словно просится к ним сюда – в теплую комнату, озаренную мягким мерцающим светом настольной лампы и согретую ласковым огнем камина. Арина никогда еще не видела таких квартир, с картинами на стенах и настоящим, не поддельным камином. Одно дело – великолепный особняк в Берлине. Там камин смотрится совершенно естественно и нормально, было бы даже странно, если бы его там не было. Совершенно другое дело – дождливая, пасмурная Москва, стоящие на Крымском мосту машины, усталые, издерганные люди спешат в метро, где надеются согреться и обсохнуть.

Она смотрит на языки пламени, она чувствует их жар на лице, и ей нравится это. Она может сидеть тут часами и ничего не делать.

– Что ты там видишь? – Максим подошел незаметно и тихонечко обнял ее за плечи.

– Я гадаю по языкам пламени, – улыбнулась Арина. – Знаешь, говорят, если долго смотреть на огонь, то можно увидеть там своего суженого.

– Что-что? Издеваешься?

– Да, – рассмеялась Арина. Максим возмущенно развернул ее к себе и посмотрел с осуждением, но она только взъерошила его волосы и поцеловала в губы. Максим растянулся на теплом полу и положил голову ей на колени.

– Ты можешь завтра не ходить в свой дурацкий институт? – спросил он и провел пальцем по ее шее.

– Останусь тут с тобой навечно и просижу всю жизнь у камина. Так ты хочешь?

– Вполне! – согласился Максим и лениво потянулся. Дождь навевал сонливость и какую-то сладкую негу, подобную дурману. Максим протянул руки к Арине и принялся расстегивать пуговицы на ее блузке, медленно, одну за другой.

– Ох, что мне с тобой делать.

– Я хочу, чтобы ты все время была голой. – И Максим распахнул блузку, открывая взору нежную грудь. Несколько секунд он любовался открывшимся видом, затем приподнялся на локтях и потянулся вверх, нежно сжал губами сосок и принялся играть с ним языком. Арина застонала и выгнулась вперед, но Максим отпустил ее и откинулся к ней на колени, с улыбкой посмотрел на ее разочарованное лицо.

– Это тебе за то, что ты отрезала волосы.

– Я думала, ты простил меня. Тебе, кажется, понравилась эта прическа?

Арина встряхнула головой и пощекотала ему лицо, но он запустил руку ей в волосы и ухватился за них. Парикмахер совершил настоящее чудо с ее волосами, которые она обкорнала, и теперь Арина смотрелась очень мило и стильно с летящими, гармонично неровными волосами в стиле Клеопатры. Но Максим все равно злился.

– Голая и простоволосая, с волосами до самой твоей прекрасной задницы – вот какой ты должна быть. Так ты останешься дома, конфета моя?

– Конфета?

– Самая вкусная! Смотри, какой дождь! В такую погоду хороший хозяин и собаку из дому не выгонит. А я должен отпускать тебя в институт? Хочешь, я куплю тебе целый зоопарк зверей и тебе не придется больше учиться. Сможешь лечить их и кормить.

– Я не хочу, чтобы ты мне что-то покупал.

– Я уже понял. – Его страшно бесило, что Арина продолжала ходить в «ужасных» – дешевых – джинсах, игнорируя полный шкаф вещей, которыми Максим набил его для нее. – Я только не понимаю почему. Только чтобы позлить меня?

– Ты обещал больше не говорить об этом, – насупилась Арина и попыталась застегнуть блузку, но Максим не дал ей. Напротив, он стянул блузку назад и завел ее руки ей за спину, заставив выставить вперед звенящие от возбуждения груди. Он обожал эту игру – медленную, как плавящийся на огне шоколад. Аринино тело неистовствовало, когда он смотрел на нее так. Это опьяняло сильнее вина, которым Максим поил ее из своего бокала.

– А о чем ты хочешь тогда говорить? – спросил Максим, удерживая ее запястья.

– Расскажи мне о себе, – пробормотала Арина, не сводя с него взгляда и стараясь не думать о том, как ей хочется, чтобы он снова прикоснулся губами к ее груди.

– О себе? Я уже, кажется, рассказывал тебе о себе, королевна. Помнишь, в самолете, когда мы летели в Лондон?

– Помню, – усмехнулась Арина. – Стоило мне задать пару вопросов, как ты попытался отправить меня подальше, на яхту. Даже свою подругу Клариссу втянул для подмоги.

– Она сказала, что ты пыталась сбежать, принцесса, – улыбнулся Максим и положил свободную ладонь ей на грудь, ощупал ее, провел большим пальцем по затвердевшему соску. – Хочешь большего, да?