Чтение онлайн

Вот и учись быть таким, как твой шеф.

– Так для этого надо как минимум записаться в еретики.

– А ты запишись, - лукаво подмигнул замполит.

...Летело время. Вчера только растаял последний снег на клумбах, сегодня они, распарясь под весенним солнцем, как маленькие вулканы, дышат паром и теплом. Потом, глядишь, ветви каштанов, вчора просвечивавшиеся насквозь, уже тяжелеют от бетых хлопьев. Потом трах, трах, трах, и по аллеям скачут коричневые шарики. Скоро они появятся в шкафу, под тахтой. Люда их натащит домой, и в квартире никогда нэ будет моли. Еще одна осень... Все, повторяясь, меняется. Лишь неизменным остается рабочий ритм госпиталя. К подъезду травматологического отделения опять мчится зеленая машина, опять носилки, и новая история ложится на стол начальника отделения.

Василий Петрович вошел к себе в кабинет и, не надевая халата, сел за стол, открыл один ящик, другой. Достал одну пачку писем, другую. Письмами забиты все ящики. Их много, очень много. Все они примерно одинаковы: "Спасибо, доктор..." Он начал их перебирать, одни сразу возвращались в ящики, другие он откладывал на край стола.

Полковник Костин вспомнил, что в тот день между ними произошел крайне важный разговор.

– Ты скоро освободишься?
– спросил замполит Максимова.

– А я свободен. С сегодняшнего дня я в отпуске.

– И по каким же адресам ты двинешь в путь?

На Кавказ?

– Кавказ отпадает, - Максимов кладет в ящик еще

несколько писем.

– Тогда в Крым?

Врач неопределенно пожал плечами. Михаил Степанович закурил:

– Василий, я хочу с тобой серьезно поговорить.

– Где ты видел серьезного отпускника?
– отмахнулся было Василий Петрович, но уже без шуток добавил: - Валяй.

Михаил Степанович никогда не начинал издалека.

Но на этот раз вспомнил и давнюю дружбу и горе-неудачи, пережитые вместе, и потому посчитал своим правом начать этот разговор, вернее, продолжить его, поскольку он уже возникал.

– Доколе ты, Василий, будешь выглядеть белой вороной? Давно пора подвести итог в жизни и написать наконец диссертацию.

– Ты уверен, что она мне нужна?

– Она необходима твоим друзьям, а в первую очередь науке.

– Что же наука может от меня заполучить, как ты считаешь?
– спросил он с ноткой недоумения в голосе.

– А история с Юрием Синельниковым, которому ты сохранил руку. Разве это не диссертация?

– Так мы об этом писали в "Военно-методическом журнале" вместе с Коваленко.

– А чья идея? А благодаря кому Алексей Кривонос ходит по земле своими ногами?

– Благодаря себе, своей выдержке.

– Перестань, Василий, перестань. А Ясников? Открытие необходимого наркоза для ожоговых больных!

Да это тема из тем! И вообще, вся история спасения солдата стала частью истории госпиталя, если хочешь, его гордостью и славой. Да, да!

– Но ни то, ни другое, - вставил Максимов шутя, - для диссертации не требуется. А еще такая мелочь, как время. Где его взять?

Вот теперь он говорил правду. Он никогда не спешит от больного, и, естественно, ему всегда некогда.

Максимов бросил в ящик еще пачку писем, встал изза стола, подошел к окну.

– Понимаешь ли, Миша.
– Голос полковника Максимова теперь звучал серьезно и даже как-то официально.
– Конрад Рентген открыл икс-лучи, и состоялось эпохальное открытие. Или, скажем, ученик Сеченова, Игнатий Шиллер, один из создателей антибиотиков, - тоже фигура в медицине.

– Не то, не то говоришь. Речь идет о скромных вещах. Рентген - это высокий потолок. В наше время защищаются по темам, которые спущены сверху, и что ж...

– И что ж? Открытие по заказу? Нынче это модно, но я этого, прости, не понимаю.

– Сейчас все так.

– Но тогда я буду похож на всех, - усмехнулся Максимов и уже серьезно добавил: - Потолок открытий у каждого свой, но науке не каждый потолок нужен.

В тот день, помнится, он сел в поезд и уехал. Его путь лежал в древний русский город Гусь-Хрустальный.

По городу Гусь-Хрустальному движется грузовая машина. Бегут по сторонам резные ставни, дощатые заборы. Машина остановилась у светофора. Усердно работает "дворник", разгоняя своей тонкой ладонью дождевые капли. Худощавое лицо водителя приблизилось к ветровому стеклу и тут же пропало в глубине кабины: светофор мигнул зеленым светом, и шофер отпустил тормоза. Проехав перекресток, резко затормозил. Распахнулась дверца. Водитель выпрыгнул из кабины и кинулся на тротуар:

– Товарищ полковник!

Они стояли обнявшись - врач Максимов и вчерашний солдат Ясников.

В доме Ясниковых большой праздник. И бабушка, и мать Валерия, Зоя Владимировна, сначала растерялись, засуетились. Но, как подобает хозяйкам, тут же разобрались, что к чему. И вот уже бабушка стряпает домашние пельмени, Зоя Владимировна быстро побежала в магазин. А гость увел Валерия в дальнюю комнату и тоже приступил к делу:

– Рассказывай, как чувствуешь себя?

– Все в норме, товарищ полковник.

– Разденься, пожалуйста, я послушаю твое сердце.

– Да все в норме, честное слово.
– Валерий взял с комода шкатулку, достал оттуда какие-то бумаги: - Вот, глядите, группа инвалидности снята по чистой.

И как ни сопротивлялся парень, пришлось все-таки спять рубаху. Врач выслушивал его, выстукивал, просил дышать глубже, считал пульс...

– А я знала, что вы приедете, - сказала Зинаида Владимировна.
– Вы такой человек...

Перед отходом поезда они бродили по перрону, и женщина старалась все время уловить взгляд Василия Петровича, но, как только их глаза встречались, она смущенно опускала голову.

– Если бы вы не приехали, - опять заговорила она первой, - я бы сделала это сама. Даже совестно, что вы меня опередили, - Зинаида Владимировна коснулась ладонью руки Василия Петровича.
– Мало вы погостили у пас, совсем мало, - говорила она с сожалением.

– Так я проездом.

– Проездом?
– Она изумленно вскинула красивые темные брови.

– Да. Я путешествую, - сказал он с напускной легкостью.
– Нынче это модно.

Конечно, она не поверила. Она знала, что от них, от Ясниковых, он поедет к Кривоносу или еще к кому-нибудь из тех, которые не стали бы такими, какими опн есть сегодня, не попади со своей бедой к нему.