Чтение онлайн

— Дурацкое имя, — не оценил оказанную честь грубоватый гаркан. — Эй, эй, не возмущайся, Зорон, — ответил явно развеселившийся Арджан на гневный взгляд собутыльника.

— Зато короткое, — хмыкнул тот, вливая в себя остатки чудного напитка. — Настойка кончилась.

— Ты недооцениваешь меня, человек–доктор — Зорон, — гаркан встал, и жестом лицедея отбросил подозрительно приподнявшийся в одном месте матрас. Под ним обнаружились шесть пыльных бутылок, мутно отблескивающих зеленью на тусклом свету.

Эйлин подготавливала седло Эхо к перелету туда и обратно, меняла разорванный в бою ремень под животом драконши. Кирстен помогала ей, правда сил ослабевшей от голода тени хватало только на помощь чисто символическую: подержать что–то, поднести. Ну и, конечно же, развлечь разговором.

— Вот так я и оказалась на корабле, — закончила свой рассказ тень, описывая каким образом подкараулила Зорона второй раз. — Не понимаю, и зачем Шел назначила меня главной? Я все испортила…

— Ты–то все правильно сделала, — Эйлин вздохнула, натягивая на себя ремень только левой рукой, дракон упиралась в нее плечом, помогая в затяжке. — Это я сглупила. Не надо было подставляться перед Кирсоем, зря мы вообще туда пошли… Но я так хотела посмотреть в глаза этой твари!.. Ой, прости, Кирстен! Тебе, наверное, тяжело сейчас, ну после всего этого?

Тень покачала головой

— Я в порядке. Говоришь, Шел убежала, и ничего не сказала вам?

— Да, на раздачу выговоров ты еще успеешь, — эйра улыбнулась. — Сказала только развлечь Зорона, пока её не будет.

— И когда она вернется?

— Вроде бы через неделю, — пожала плечами Эйлин. — Жалко мне мальчика, не сможем мы его так долго за нос водить.

— Нос у него длинный, так и хочется, — мрачно пошутила Кирстен, села за столик и натянула шляпу аж до самого подбородка. — Шел приказала не говорить ничего. Вот что мне теперь делать?

— Не приказала, а посоветовала. Ты же у нас главная сейчас, вот и решай, что расскажем, а что нет. Доктор так выглядел, что если мы ему не предоставим наследницу сразу по прибытию, то он от нас пешком по горам уйдет в свою Яму.

— Ладно, — после долгих размышлений решила тень, — расскажем не все, а часть. В конце концов, если Шел так нужен доктор, пусть сама его и вербует. Надоело с взрослым людом, как с ребенком, нянчиться, пасти его, оберегать. С вами–то хоть такой возни не было.

Эйлин хмыкнула.

— Нет, мы всего лишь порывались прикончить друг друга, и честно сказать, иногда так и тянет вернутся к прошлой старой доброй ненависти. Кстати, что ты там говорила взрослом люде — ребенке?

— Да ладно, зато у тебя самый красивый в Рассветных горах напарник, — Кирстен догадалась, что речь об Эйране. Эхо посмотрела на тень и вздыбила вибриссы на макушке.

— А твой брат и вовсе идеален, — не удержалась от усмешки тень. — Что–то Зорона давно нет. Ну не убил же его Арджан в самом деле?

— Глупости какие, — Эйлин похлопала себя по карманам и убедилась, что собрана. — Но доктор действительно подзадержался. Надеюсь, Арджан не станет шутить над Зороном, как было в тот раз, помнишь?

Тень вскочила:

— Проклятье! Нет, нет, нет, только не вария!

— Да ладно! Арджан ответственный умный взрослый мужчина, он не будет так подставлять ребенка, — уверенно произнесла эйра, направляясь к выходу на нижнюю палубу.

Тень торопливо последовала за ней. Эйлин безошибочно определила каюту, из–за двери которой раздавались непривычно громкие голоса докторуса и гаркана, открыла дверь и застыла.

— Ну, что там? — тень как раз спускалась по лестнице.

— Помнишь, я говорила про ответственного и умного мужчину?

— Ну? — тень подошла ближе и тоже обозрела каюту со всем её дурнопахнущим, громкоговорящим и даже частично поющим, содержимым.

— Так вот. Можешь забыть об этом, — Эйлин сочувственно похлопала подругу по плечу, и направилась наверх, к дракону.

— Эй, а мне что с ними делать? — с отчаянием посмотрела на нее тень.

— Постарайся не дать им догромить корабль, — пожала плечами эйра и ушла, оставив тень наедине с Арджаном и Зороном.

— О–о, Кирстен! — обрадовался последний, пьянющий в доску, и потянул к тени руки. — Я ка–ак р–раз рассказывал Арджану про то–от смешной случай, когда я мыл мензурки целую неделю, а это оказались не те!

Доктор радостно рассмеялся. Кирстен стянула шляпу вовсе себе на лицо, лишь бы не видеть творящегося в каюте безобразия.

В Рассвете начинался до–олгий, долгий — предолгий день.

Он лежал на лугу за мельницей, недалеко от отчего дома.

На самом деле этот луг был совсем маленьким и частично плешивым, но при всем при этом, на нем охотно играли соседские дети, и даже вот так валялись в сероватой короткой траве, как Зорон сейчас. Правда, теперь почему–то луг стал огромен, от горизонта до горизонта, и трава на нем росла высокая и сочная, а сверху на люда смотрело яркое рассветное небо, которого не могло быть в его пригороде.

И почему доктор никогда не делал этого раньше? Не играл с детьми, сам будучи ребенком? Не бродил по лугам и лесам в компании шумных чумазых девчонок и мальчишек? Зорон помнил себя либо с книгой, либо в лаборатории отца. Даже с мертвецами в подвале ему было уютнее, чем среди сверстников. Возможно, тут еще и презрение Зорона–старшего к простолюдинам сказывалось, но все же…может он действительно упустил что–то тогда? Особенное. Важное. Безвозвратно утерянное.

Мысли текли неспешно и плавно, прям как облака над ним. Доктор провел смуглой рукой по сухой, шелковистой, длинной траве, ощущая её запах, к которому примешивались ароматы мяты и корицы. Луг ласково отозвался на касание мягкой пульсацией. Он ощущался теплым, живым, и слегка качался вниз–вверх, будто… дышал?

Дышал?!

Рука начала проваливаться в землю, трава облепила её до локтя, и Зорона стало медленно и неотвратимо затягивать внутрь луга, тело сковало, и приятный сон обернулся кошмаром.

Док проснулся и резко вдохнул теплый, немного спертый воздух. На нем лежало нечто.

Очень большое, тяжелое, мягкое и несомненно живое не давало двигаться и дышать. Зорон попытался выбраться из захвата, но оказался слишком крепко зажат чужим телом. Правую руку все еще удерживала трава из кошмара. В голове было пусто, как в чулане, после нашествия дальних родственников. Сердце все еще взволнованно стучало после неожиданного пробуждения. Придавленному к полу доктору было жарко и невыносимо душно.