Чтение онлайн

В 60-е в стране начался поэтический бум. Дни поэзии собирали многотысячные залы. Но я не часто посещал подобные мероприятия, сейчас даже не могу сообразить почему. То ли из-за занятости, то ли из-за бесчувственности, то ли из-за внутреннего эгоизма. На слуху знаменитые поэты-шестидесятники: Белла Ахмадуллина, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский. Книга стихов с личным автографом Рождественского стоит в моей библиотеке (летом 1976 г. на центральной площади Ангарска слушал стихи в исполнении заикающегося автора).

В школе учителя литературы (может им нравились изложения и сочинения) не один раз пытались заставить меня писать стихи в стенгазету. Отказывался. Впервые осознанно занялся шутливыми стишками при выпуске фоторепортажей с отдыха преподавателей («Общественная активность»). Получилось (двустишья, четверостишья) подражание хорошо известным стихам, но вроде неплохо (люди смотрели и смеялись с удовольствием).

Говоря о литературе, не могу в очередной раз не обратиться к феномену Солженицына. Ажиотаж вокруг его фамилии поднялся после публикации «Один день Ивана Денисовича». В очередь в научной библиотеке университета за выдаваемыми экземплярами «Нового мира», а затем роман-газеты студенты записывались сотнями. Я тоже почитал, не нашёл ничего нового. Лагерные порядки мне были известны, всё-таки в Челябинске-40 и на Колыме нашей семье напрямую приходилось сталкиваться с многочисленными заключёнными, причём как политическими, так и уголовными. Однако, у большинства студентов, моих сокурсников, начавших учиться в сталинские времена, чтение повести Солженицына вызвало шок. Многие не верили, что такие безобразия могут твориться в лагерях. А ведь «Один день…» — детский лепет по сравнению с эпопеей «Архипелаг Гулаг». «Архипелаг Гулаг» можно сравнить с тараном, пробивающим крепостную стену коммунистической системы. В Россию великий труд Александра Исаевича (Солженицын неоднократно говорил, что его отца звали Исакий) пришёл после издания его в мире на десятках языков. Читающий мир содрогнулся, знакомясь со страшной всеобъемлющей картиной сталинских (и после сталинских) репрессий. Когда в горбачёвские времена «Новый мир» опубликовал журнальный вариант «Архипелага», многие не стали его читать. В начале 3-го тысячелетия эти же «многие» начинают уверять, массовых репрессий не было, всё это выдумки «дерьмократов», России не хватает крепкой руки. Насколько коротка память народного сознания. Погибшие не могут за себя постоять, а миллионы карателей и их потомки живут припеваючи, ещё и учат правильно жить. Большинство родственников сталинских приближённых живут под другими фамилиями, это не меняет сути. Внук Молотова Никонов, сын Берии (умер в декабре 2000 г.), внук Микояна Намин, сын Хрущёва Сергей, многие другие — процветающие и преуспевающие личности, постоянно мелькающие в газетах и на ТВ. А пенсионеры НКВД, КГБ, ФСБ позволяют себе такие публичные воспоминания, на которые ещё 15 лет назад не осмелились бы. Я не случайно задерживаюсь на теме подавления массового сознания, так как в России начала 3-го тысячелетия наблюдается тревожная тенденция отката с уже завоёванных Россией демократических позиций. Казалось бы, какое тебе дело, ты пенсионер. Но наши дети?! Наши внуки?!

За судьбой Солженицына я следил постоянно, в том числе, слушая «Голос Америки» и «Би-Би-Си». Переживал, когда его выслали. И, слава богу, что это произошло. В России ему работать не дали бы. «Ленин в Цюрихе» слушал по «Голосу Америки». Позже прочитал «В круге первом», «Раковый корпус», «Бодался телёнок с дубом». Пытался читать «Красное колесо», но это тяжело, одолел только один том. Смесь документальных событий и художественного вымысла в гигантской эпопее — чтение не для слабонервных. Требуется спокойная, без ТВ и других отвлечений, атмосфера. В 1997 г. радио России передавало в авторском исполнении цикл из 50 записей Красного колеса, подготовленных ещё к 70-летию Февральской революции для «Голоса Америки». С десяток 50-минутных передач я слышал в Томске, они начинались, если не ошибаюсь в 16.10 по местному времени. Конец рабочего дня и, если не было совещаний, включал радио в кабинете и занимался текущими делами. Впечатление потрясающее. Энергичный Солженицын читал на уровне хорошего артиста, выбирал для чтения пророческие места. Поражаешься как много общего между событиями начала и конца века, когда интеллектуальная элита Россия занялась самоедством, а отсидевшиеся в пивных Цюриха, Парижа и Лондона авантюристы на деньги Германии под демагогическими лозунгами выхватили власть, которую никак не могли поделить разрушители монархии.

Очевидно, история мало учит практических политиков, интеллектуальная элита (в России тонкий и слабо защищённый слой общества), затеявшая демократические реформы в 80-х, «вымывается» с политической арены. На государственной сцене опять в изобилии финансовые и политические авантюристы, военные, представители спецслужб, бывшие коммунистические лидеры. Коррупция в высших эшелонах власти достигла небывалого даже для России размаха и не пресекается. Отдельные уголовные дела заводятся из политических соображений и только подчёркивают общую ситуацию. Народ (большая часть которого ворует тоже, сколько может), тысячелетие проведший в рабстве, снова ждёт твёрдой руки. Прямо по Ленину: шаг вперёд, два шага назад.

Не прошло и сорока дней после ухода Солженицына, а партия власти «Единая Россия» пытается использовать фамилию великого гражданина России в качестве некоего прикрытия собственной демагогии. Кощунство!

В 60-е в литературу ворвался удивительный писатель, лучший, на мой взгляд, юморист 60-х, 70-х в СССР — Фазиль Искандер. «Начало», «Созвездие козлотура», «Сандро из Чегета» можно перечитывать неоднократно. Образцы его юмора (по памяти). «Сидят на завалинке два старика-абхаза и обсуждают прошедшего мимо человека. По-моему, это наш новый доктор. А, по-моему, армянин». Или (сцена в приёмной комиссии философского факультета МГУ) «…пойду, посмотрю, есть ли на вашу нацию разнарядка». Удивительно, в родной Абхазии считают (слышал от моего родственника поэта Терентия Чаниа, редактора республиканской газеты на абхазском языке в 70-е), будто москвич Искандер своим житейским юмором позорит нацию. Для меня — откровение, удивился, задумался…

Комплекс вышерассмотренных причин делал работу в институте всё труднее. Нужна была творческая отдушина, её направление указала 16-я страница «Литературной газеты». Занялся составлением фраз и мелких юморесок, навеянных конкретными личностями факультета. Фразы обкатывал на любопытных, сознательно укладывая их под стекло своего письменного стола на кафедре. Частенько фразы исчезали (то ли кто-то узнавал себя, то ли на меня компромат собирали), писал новые. Короче говоря, «искал на жопу приключений». В то время не хватило ума делать копии для истории, ниже несколько сохранившихся фраз.

Спрашивать отсутствующего — демонстрация деловитости.

Рождённый ползать — не в состоянии передвигаться даже на коленях.

Словесная паутина.

Докладная — приятная возможность сделать неприятность законным путём.

Замочная скважина — окно в мир прекрасного.

В 45 — и мужчина ягодка опять.

Устойчивый запах сероводорода — один из внешних признаков полной импотенции.

Критика полезна всем, кроме критикуемого. Чем выше он залетел, тем более тупым серпом владеет.

Психологически пластуны и трясуны — однояйцовые близнецы.

Шарканье ногами — сексуальная патология, а не признак старости. Фраза стала заголовком нереализованной идеи юморески на тему Магарила, расписано оглавление…

Ощутив вкус плода, Ева вдруг почувствовала, что только красивое одеяние может позволить ей продолжать есть яблоки.

Лучшими из своих фраз тюменского периода считаю:

Комедия «Ревизор» — бессмертная трагедия России.

Категоричность в суждениях — признак ограниченности. Это выражение взято в качестве девиза опубликованной книги «Томский нефтехимический комбинат. Хроника».

Юмореску «Рекомендации кандидату-оптимисту» отправил в «Литературную газету» под псевдонимом. Прошли десятилетия, просматриваю ненапечатанную юмореску, хорошо заметно брожение мыслей в те годы, продолжать заниматься докторской диссертацией или бросить всё к чёртовой матери. Впрочем, это не юмореска, а необходимый алгоритм личного поведения, которому я не всегда следовал. Вот она.

Если ты мечтаешь стать доктором учти следующее.

1. Научись почитать старших по должности, независимо соответствует ли этой должности содержание черепной коробки.

2. Помни, что свободно критиковать принято только иностранных корифеев. Прилично подымает в глазах несколько брошенных на конференции критических, малозначащих фраз по адресу одного из Нобелевских лауреатов. Главное здесь — не увлекаться.

3. Старайся печататься только в центральных журналах. Желательна публикация одной-двух статей за границей, неважно в какой стране и в каком журнале.

4. Для поддержания бодрости тела и духа в подготовительный период:

а) раз в неделю выбивай всё лишнее берёзовым веником;

б) раз в две недели принимай напитки, не рекомендуемые медициной;

в) не забывай о лыжах и спортзале;

г) не впутывайся в споры с женщинами;

д) телевизором не увлекайся, но просмотр детективов и хоккея неплохо проветривает голову;