Чтение онлайн

Томск. 11.03.1996 г. Мне 55 лет. Рядом Надя.

Из Томска прилетел Германию один, в связи с финансовыми проблемами. В этот раз по магазинам не ходил, больше сидел дома и говорил-говорил с папой и мамой, тем более что и погоду комфортной назвать нельзя. Конец июня, температура воздуха не превышала 16? непрерывно моросил дождь.

Обратная дорога в аэропорт Франкфурта из Папенбурга по железной дороге днём заняла 6 часов и оказалась весьма познавательной. Поезд несколько часов идёт вдоль Рейна в десятке метров от берега. С другой стороны нависает горный склон (градусов 60, не меньше), усаженный виноградниками. Рейн не широкий, но, по-видимому, глубокий, так как корабли движутся в обе стороны (на Оби и близко нет такой интенсивности движения). Поразил самый промышленный район Европы — Рур. Проезжаешь Дуйсбург, Дюссельдорф, Кёльн и никакого смога, прозрачный воздух (как не вспомнить картину задымлённости при подъезде к Новосибирску). Там, где государство защищает природу не на словах, и добиваются успеха. Очередное вынужденное сравнение и опять не в пользу России (у нас земли много!). Фракфуртский аэропорт — самый крупный из тех, что я видел. Огромная пропускная способность аэропорта сочетается с рациональной системой обслуживания пассажиров.

В 1996 г. Надя бросила многолетнюю работу директора магазина и периодически ездила «челноком» в Турцию и Италию. Больших денег поездки не приносили, но как-то помогали существовать.

Папенбург. 28.06.1996 г. Маме 80 лет. Рядом тётя Муся, Витя и Артур.

Папенбург. 1994 г., 1996 г., 1997 г. Мама и папа.

Сижу под картиной, привезённой из Тюмени в Талды-Курган в подарок папе к 60-летию в 1974 г.

Папенбург. 28.06.1996 г. Маме 80 лет. Китайский ресторан.

Кузены и кузины с жёнами и мужьями. Справа тётя Муся.

21.11.1996 г. закончил семейную книгу «Русский немец. Рядовая (?) история», совместил с папиной работой «ТАК БЫЛО!» и переплёл под общим заголовком «Отец и сын. Фрагменты семейной хроники». Поясню. В августе 1994 г. долго убеждал в Папенбурге папу написать воспоминания. Папа отнекивался, я хотел сделать ему приятное, и начал писать «Русский немец. Рядовая (?) история», параллельно с «ТНХК. Хроника». Неожиданно, папа во время июньских разговоров 1996 г. протянул мне рукопись «ТАК БЫЛО!» (в письмах ни мама, ни папа даже не упоминали о наличии рукописи). Возвратившись из Папенбурга в Томск, занялся семейным воспоминаниям. Прежде всего, занёс папину рукопись на компьютер, обработал, в меру собственного понимания, литературно, распечатал и отправил в Германию. Затем внёс существенные изменения и сокращения в свой текст, полагая, что папина работа является главной. Книга «Отец и сын» познавательная, но личная. Давал читать посторонним людям, хвалят, но по-разному, одни папину часть, другие мою. Скажем, Юра Слижов похвалил мою часть, а его жена Таня хвалила папину работу. Задумал опубликовать книгу через русско-немецкий центр в Томске. Издатель прочитал, обещал напечатать. Через год поинтересовался и узнал, что тот уехал навсегда в Германию, экземпляр книги увёз с собой. К удивлению и сожалению моя часть книги принята неоднозначно близкими людьми. Папе понравилось, мама обиделась, Надя тоже чувствовала себя обиженной. Кстати, это беда искренних книг автобиографического плана. Появляются недовольные (не так отметил, совсем не заметил, автор показывает себя исключительно с положительной стороны и т. п.). Явление характерно не только для семейных воспоминаний.

В 1997 г. состоялось экстраординарное событие — бриллиантовая свадьба родителей. 60 лет вместе! Уму непостижимо! Кто лично видел такие пары? Я — никогда! Вспоминаю рассказы родителей, тётушек о той далёкой свадьбе, традиционно весёлой сельской свадьбе в родительском доме мамы в Запорожской области. Гуляли все! Казалось, страшный 1937 год с бесчисленными «врагами народа и шпионами», показательными судебными процессами где-то далеко и не коснётся трудолюбивой немецкой деревни. Нет, человеконенавистнический сталинский бредень смерти протащили и по сельской глубинке, не так давно уже пострадавшей от страшного украинского голодомора начала 30-х. Дед Корней Вельк только успел выдать замуж первую из 5 дочерей, Эльзу, мою маму, за нищего студента Гельмута, как был арестован и пропал для семьи навсегда. Только в 2007 г. («Происхождение и родственники») удалось найти следы бессмысленной расправы над моим дедом. Сейчас я сам уже «многократный» дед, но не исчезает внутри обида (на жизнь? на Сталина?), что родных дедушек видел только на фотографиях совсем молодыми, и не война тому причина. Очень рад, что младшая дочь Юлия могла «в живую» общаться с дедом Гельмутом и дедом Витей. Общение детей с дедом, прадедом, как и с бабушкой, прабабушкой помогает ребёнку ощутить связь времён, осознать непрерывность жизни, понять собственное место в жизни и необходимость создания крепкой полноценной семьи. По-моему, это очень важно!

Август 1997 г. Голландия. Rosarium Winschoten.

Несмотря на финансовые трудности (с трудом заняли в долг необходимую валюту, для оформления виз потребовали справку о наличии минимум 1000 ДМ на одного, т. е. 3000 ДМ) полетели в Папенбург втроём с Надей и Юлией. С утра 31 июля торжественные поздравления, подарки пастора и бургомистра. Трогает до слёз! Кстати, в Германии принято в газетах заранее публиковать данные об юбилейных датах в жизни сограждан. Могу ошибиться, в Папенбурге эти публикации (бесплатные) инициируют церковь, поддерживает городская администрация. Но, кто в Германии знает великих тружеников, хирургов-практиков высшей категории, вылечивших многие тысячи больных в России, Казахстане? Поступило лишь несколько поздравительных открыток от бывших пациентов, переехавших в Германию.

Ближе к вечеру тот же китайский ресторан, что и гол назад, только чуть поменьше родственников. Приезжаешь в Папенбург на 7-10 дней, причём не каждый год, и всё больше ощущаешь распад когда-то довольно крепкого семейного клана, формировавшегося вокруг моих родителей, прежде всего, мамы. И всего-то 5–7 лет как перебрались в Германию из Талды-Кургана. А на семейном банкете всё как положено: традиционные тосты, приветствия, цветы, фотографии на память. Мама очень сдала, а папа смотрится неплохо. Конечно, я чувствовал возраст родителей, но не предполагал, что вижу маму в последний раз. Помню, как ненароком обидел маму, пытаясь отговорить её провожать нас в Ганновер, 600 км дороги (туда-обратно) + несколько часов ожидания в аэропорту — тяжело для пожилого человека.

Надя с Юлей ходили по магазинам, я же старался больше побыть с родителями. Однажды все вместе были приглашены к тёте Марте и Эльзе. Хороший вышеупомянутый дом построен. Не очень большой, по меркам Германии, два этажа, отдельный вход в однокомнатную со всеми удобствами квартиру тёти Марты.

Каждую поездку в Папенбург мы обязательно «отмечались» в Голландии. Дважды были в Грёнингене (~ 70 км от Папенбурга). Границы между Германией и Голландией давно нет, но визуально видна разница в окружающем ландшафте. На территории Германии поля более ухожены, в Голландии видны многочисленные стада коров. Грёнинген — грязный портовый город, опять же, если сравнивать с Германией. Среди прохожих много разноцветных людей (негры, мулаты, индонезийцы…), полно смешанных по цвету кожи гуляющих пар. В Грёнингене есть и запоминающиеся архитектурные ансамбли, я больше смотрел на людей. Казалось бы, 70 км, никаких границ и такая разница. Наркотики продаются свободно, я сам заходил в магазинчик, торгующий приспособлениями для приёма наркотиков (одних кальянов видов 50, от стеклянных до серебряных). В 1997 г. Саша с Вельдой повезли нас в парк роз Rosarium Winschoten (Голландия, ~ 30 км от Папенбурга). Трудно передать, огромная территория, с разбросанными клумбами тысяч разновидностей роз (и только роз!). Между клумбами гуляют декоративные разноцветные куры. Здесь же единственный в мире памятник дождевому червю.

Томск. 23.12.1997 г. Наде 50 лет. Рядом Наталья Лабзовская, Таня Слижова, сватья Аня Позднякова, профессор мединститута Михайлов.

23 декабря в Томске праздновали 50-летие Нади. Сняли столовую на вечер. Расходы по максимуму семейных возможностей, скажу откровенно, никогда не жалел денег на подобные мероприятия. Очень весело, многочисленно, помимо традиционных участников семейных застолий, подруги жены и коллеги по работе. Импровизированная художественная самодеятельность, танцы «до упаду». Наняли профессионального фотографа, множество отличных жанровых фотоснимков.

Первая половина 1998 г. оставил в памяти, преимущественно негативные воспоминания. Главное — смерть мамы, которая ушла из жизни 16 мая. Последний раз я с ней разговаривал по телефону 22.04.98 г., когда поздравлял папу с 84-летием. Мама взяла трубку: «Эрвин! Мне так плохо!» Не могу забыть этот голос. К стыду своему, замотанный служебными проблемами, я не воспринял мамины слова очень серьёзно, так как и у мамы и у папы давно было много «болячек». По рассказам близких произошло следующее.

Месяца за два до смерти мама начала чувствовать боли в животе. Диагностировали рак, (некоторые говорили саркому) почки. Мама практически перестала есть. Врачи в Leer (20 км от Папенбурга) взялись за операцию, с приглашением бригады хирургов из Гамбурга. Мама легла в больницу 5 мая, через пару дней ей удалили почку, вывели трубку для удаления кала, подключили искусственную почку и вызвали искусственный сон. Примерно через неделю она пришла в себя (не понимала, что сон длился так долго), искусственную почку отсоединили. Боялись, как справится оставшаяся почка, через неё прокачали 8 литров жидкости. Реаниматоры проделывали с ней разные процедуры, в том числе усаживали на стул. Мама всех узнавала, начала говорить (с трудом!), в субботу 16 мая у неё были папа с Вельдой 2 раза, один раз с тётей Лизой, все были довольны, что дело идёт на поправку. В 23.06 сердце остановилось, реаниматор отсутствовал в палате не более 10 минут. Причина смерти: вроде бы перитонит, от вскрытия Вельда с папой отказались (хотя врачи их очень просили). Папа скептически относился к заключению и считал, что её просто проворонил обслуживающий персонал (вечер с субботы на воскресенье). Действительно, как проверить, почему и сколько времени отсутствовал реаниматор?

Жизненная логика «никто не вечен под луной» не работает, когда речь идёт о матери. Смерть её для любого нормального ребёнка неожиданна. Несколько бессонных суток и вот лечу я из Новосибирска во Франкфурт 19 мая 1998 г. на похороны мамы, а в полудрёме свербит мысль: хочу быть похоронен рядом с мамой. Самолёт, поезд, такси, к утру 20 мая оказался в Папенбурге. Как удалось?

Получил телефонное сообщение Вельды о смерти мамы в воскресенье 17 мая поздно вечером после приезда с дачи, похороны в среду 20 мая. Глубокое раздумье: денег на поездку нет, визы нет. Решили с Надей, вопрос поездки и её сроки определим до 10 утра в понедельник. Я поехал на ТНХК добывать деньги, а Надя «села на телефон» звонить в консульство ФРГ в Новосибирске. В течение полутора часов подписал у Горностаева заявление на зарплату за июль, сентябрь 1997 г., остаток (50 %) декабря. В общей сложности вечером Лабзовский принёс ~ 7800 рублей. Ещё потребовался нотариально заверенный факс из Папенбурга со свидетельством о смерти (договорился с диспетчером ТНХК, она сразу же факс перехватила), справка о покупке 1000 марок, страховка (ездили с Надей до вечера). На следующий день (19 мая ~ в 3:30) двинулись с Сашей в Новосибирск, я за рулём, в качестве «пассажира поддержки» взяли Надиного племянника Витю Солодова. По дороге к Новосибирску начался дождь со снегом, кстати, продолжался весь день 19 мая. В 7:30 мы около консульства (открывается в 8:30). Толпа из разных мест Сибири и Алтая, список на визу более трёх сотен, суточная пропускная способность значительно ниже. Представился: похороны и стал ждать. Зашёл первым, и тут началось: давайте приглашение (поясняю, что Вельда одновременно отправила свидетельство о смерти в консульство и Томск). Разговор в грубой форме (у нас ничего нет, давайте приглашение, освободите помещение). В конце концов, какой-то мужик ходил куда-то с моим факсом и разрешил заполнять анкеты после снятия ксерокопии со справки о наличии валюты. Куда-то с заполошными глазами я бегал, принёс копию. При сдаче анкеты произошёл казус, имевший неприятные последствия. Я поставил срок визы с 19 мая, принимающая анкету сказала, что сегодня (19.05) уже рейсов не будет, и исправила на 20-е. Я расписался. Предложили придти за визой в 15:30. После сдачи документов на визу начал разбираться, как лететь. Трансаэро с пересадкой в Шереметьево-1 летает ежедневно по утрам (прибытие во Франкфурт в 14:00, билеты на завтра есть, но на похороны не успеваю). Вдруг выясняется, что сегодня (19 мая) есть рейс авиакомпании Сибирь в 17:20. Решили изучить трассу до аэропорта Толмачёво, от консульства до аэропорта 45 минут. Выяснили, регистрация заканчивается в 16:00, а дальше надо контактировать с представителем фирмы, производящим посадку (еврей, ФИО забыл). Поехали опять в район консульства. Саша без конца звонил этому еврею и в кассу аэропорта, я толкался у дверей консульства (а снег идёт!). В 16:00 после большой нервотрёпки получил паспорт с визой с 20 мая, и дёрнули в аэропорт. В 16:50 нашли представителя фирмы, посадка практически закончилась, он начал скулить, что не положено с такой визой, что его оштрафуют на 2900 марок. Уговорили (потом Саша дал ему 100 рублей). В самолёте занято не более половины мест (лёту 6.5 часов без посадки).

Во Франкфурт прибыл ~ в 19:00 местного времени. Пограничник у трапа посмотрел на визу, на свои часы, тряхнул головой и отдал паспорт. Уверенный, что всё позади, бегом побежал в аэропорт, помня, что железная дорога ночью в Германии практически не работает. Не тут-то было! Пограничник на контроле отложил паспорт и предложил подождать его в специальном помещении. Пропустил несколько самолётов, появился. После невразумительных объяснений по поводу смерти матери (слава богу, у меня было достаточно копий свидетельства о смерти), он начал куда-то звонить, потом выяснил, есть ли у меня 20 марок. Поручил другому пограничнику оформить визу на 19 мая. Вся канитель заняла не менее часа. В 20:03 начал двигаться в сторону Мюнстера с пересадкой в Дортмунде. Примерно в 0:30 20 мая прибыл в Мюнстер. Вокзал пуст. Два негра катаются на полотёрах. Усмотрел в расписании рейс 0:53 на Рейне (километров на 50 ближе к Папенбургу), купил в автоматической кассе билет (9.80 ДМ), стою, жду. Рейса нет и спросить не у кого. Огромные вокзальные помещения абсолютно пусты и ни одной скамейки, только наверху на платформах. Нашёл телевизионное табло: первый рейс в 4:45 и в другую сторону. Прямых рейсов до Папенбурга вообще нет. Вижу указатель такси. Вышел, стоят 3 машины. На плохом немецком спросил, сколько стоит до Папенбурга. 240 ДМ. Поехали! Деньги водитель взял полностью, как только отъехали один квартал от вокзала. Я предупредил, не больше договорённой суммы. Когда подъехали к Папенбургу, таксист начал канючить: здесь больше километров, чем 120 (счётчик не был включён) и его будет ругать начальство, нужно ещё 40 ДМ. Я сказал, у меня просто нет денег, а он: у Вас есть купюра в 500 ДМ (увидел при расчёте в Мюнстере). Подъехали к дому, я протянул водителю 100 ДМ и жду сдачи (ночь, темно!). Таксист говорит спасибо, прошу сдачу, он показывает, что получил купюру в 20 ДМ (сволочь!), я добавил 10 марок и распрощался. Т. о. такси обошлось мне в 350 ДМ. Но в 3:00 20 мая я был на месте. Три ночи без сна, но главное — успел.