Чтение онлайн

Кораблева бегала глазами по карте, наспех читала названия населенных пунктов, через которые ползли зловещие стрелы. Вот, оказывается, почему зашевелились немцы в гарнизоне. Идут на партизан… Надо срочно сообщить Кастусю…

Она схватила рукой шторку, но не успела задернуть ее. Чей-то тяжелый кулак обрушился ей на голову. Падая на пол, она увидела на миг над собой перекошенное злобой лицо Мейера.

Старый пес Мефистофель дремал возле стола, положив черную морду на широкие лапы. Зорге на цыпочках приблизился к собаке и больно прищемил; ей хвост носком сапога. Овчарка вскочила на ноги и оскалила клыкастую пасть.

Зорге обычно затевал такие игры с собакой, когда был в хорошем настроении. Оно появлялось у него всегда после очередной удачи.

А удачи приходили к Зорге часто. Вот и сегодня он пришел в свой кабинет с игривым настроением. Возникло оно еще вчера, во время проверки группы «баянистов». Зорге остался доволен познаниями этой ведущей группы. Люди там надежные, постигают хитрое ремесло успешно. Скоро можно будет выпускать их на самостоятельную работу.

На «баянистов» Зорге возлагал большие надежды. Несомненно, за их работу майор Зорге получит и повышение в чине, и ордена, и похвалу от генерала фон Таубе. Один этот Рыжий чего стоит!..

— Да, черт возьми! Хорошее начало! — воскликнул Зорге, потирая руки, и снова прищемил задремавшему Мефистофелю хвост.

Пес опять вскочил и сдавил клыкастой пастью руку хозяина, разгневанно урча и хлопая по ковру хвостом. Хитрые собачьи глаза смеялись: я, мол, тоже шучу…

Зорге потянул пса за ухо, но в эту минуту распахнулась дверь и на пороге выросла сухопарая фигура адъютанта.

— Кораблева, — доложил он, щелкнув каблуками.

Зорге высвободил кисть руки из собачьей пасти, достал из кармана каемчатый платочек и тщательно вытер им белые длинные пальцы. В зрачках вспыхнул колючий огонь.

— Ведите сюда! — приказал Зорге и сел за стол.

Кораблеву ввели в кабинет два эсэсовца. Она, избитая, едва держалась на ногах. Зорге жестом приказал ей сесть на стул. Оскалив черную пасть, навстречу вышел из-за стола Мефистофель. Зорге коротким окриком вернул собаку на прежнее место.

Собака легла у стола, не сводя настороженного взгляда с Кораблевой.

Зорге не спеша раскурил трубку, неожиданно спросил:

— Вы любите своего мужа?

Она вздрогнула, как от удара. Конечно, ловушка… Ишь, сидит, беспечно развалившись в кресле, — уверен в своей силе. И вдруг Кораблева почувствовала, что она сейчас сильнее его. Он будет всеми способами заставлять ее говорить. Сначала щедрыми посулами, потом — угрозами. Начнет бить… А она будет молчать. Ее оружие теперь — молчание…

Кораблева выпрямила сгорбленную спину, подняла выше голову.

Коричневые зрачки у Зорге сузились, в них сверкнул и тут же спрятался хищный огонь. Однако в уголках сомкнутого рта по-прежнему гнездилась ухмылка.

— Раскройте своих сообщников — и я дарую вам жизнь. Для кого собирали сведения о гарнизоне? Молчите? У нас достаточно средств, чтобы развязать вам язык. Но я не хочу прибегать к ним. Я надеюсь на ваше благоразумие…

Вдруг Зорге засмеялся каким-то злорадным, торжествующим смехом. От этого ядовитого смеха Кораблевой стало не по себе.

Он вышел из-за стола, прошелся по ковровой дорожке и остановился перед сидевшей на стуле Кораблевой. Мефистофель тоже сел на задние лапы перед женщиной.

— Давайте говорить по душам, — произнес Зорге, пронизывая Кораблеву зловещим взглядом. — Ваш муж был замечательный инженер-электрик.

А большевики назвали его вредителем и сослали к белым медведям. Разве вы простили?

Кораблева с вызовом глянула в глаза начальнику гестапо и, превозмогая боль, произнесла с усмешкой:

— Зря ухищряетесь, господин Зорге.

Зорге побагровел от злобы. Он подбежал к Кораблевой и ударил ее наотмашь по лицу. В тот же миг на нее прыгнул Мефистофель и, яростно рыча, начал рвать ее избитое тело.

— Уведите вниз! — коротко приказал Зорге двум гестаповцам, которые стояли в кабинете у порога.

Кораблеву поволокли в подвал. Втащили в какое-то полуосвещенное глухое подземелье и привязали веревками к козлам. Один из палачей выхватил из чугунной печки докрасна раскаленный железный прут и молча шагнул к женщине…

Кораблева вскрикнула от пекучей страшной боли. В ее угасающем сознании вдруг возник образ сынишки.

— Владик… Мальчик мой… — шептала она окровавленным ртом. — Неужели и тебя будут пытать?..

Ночью Саньку разбудил стук сапог. Открыл глаза и увидел в зеленом лунном свете долговязого Вальтера. Он стоял посередине комнаты, обшаривая топчаны карманным фонариком. За его спиной чернела коренастая фигура Эриха. Вот Вальтер что-то буркнул, и Эрих шагнул к топчану, где спал Владик. Стащил сонного мальчишку с постели и, зажав его голову под мышкой, поволок к выходу.

Саньку всего колотит. Зубы стучат, как в лихорадке. Слез с топчана, метнулся к двери. Клацают сапоги в коридоре. Вот уже по ступенькам шаркают. Вниз… В подвал… Санька крадется следом. Замерли шаги. А через минуту где-то в подвальных катакомбах, пугая сумеречную тишину, дико вскрикнул Владик. Кто-то по-немецки выругался. Санька вздрогнул и прижался к холодной шершавой стене. С хрупким звоном захлопнулась дверь, и голоса смолкли. На цыпочках Санька спустился по лестнице вниз. Из глубины подвала сквозь неплотную перегородку сочился жидкий свет. Тишина. Но вот опять зацокали кованые сапоги. Санька шагнул к перегородке, приник к щели.

Рядом с перегородкой, по ту сторону, пробит в стене выход наружу. Вальтер, Эрих и еще два солдата волокут что-то к выходу. Пузатый Эрих пыхтит, как кузнечный мех…

Когда на ступеньках замер топот ног, Санька отворил фанерчатую дверку и шагнул во вторую, освещенную часть подвала. От страха перехватывало дыхание. Вот она, железная дверь. Приоткрыта… За ней вторая — дощатая, толстая.

Шагнул Санька в подземную комнату и съежился весь, а голову втянул в плечи, будто его ударили по темени. У входа на трехдюймовых гвоздях висят кнуты: ременные, резиновые, проволочные — целый набор. В потолок вбиты длинные крючья. На одном, что ближе к выходу, повис клочок женского чулка. Под крючьями стоят козлы, вкопанные в земляной пол. Они забрызганы свежей кровью. Посередине комнаты — низкий стол. Он тоже весь в пятнах крови.

Ненароком Санька бросил взгляд под стол и не-вольно попятился: там валялась знакомая голубая косыночка…

Санька хочет убежать наверх, к себе в комнату, из этого страшного подземелья и не может: ноги не слушаются, одеревенели от страха… Пятится на цыпочках, толкает спиной тяжелую дверь. И вдруг кинулся к лестнице, шлепает по ступенькам босыми ногами.

Никитка по-прежнему спал, посвистывая носом. Ощупал Санька Владиков топчан — пусто. Не вернулся…

Во дворе урчит грузовик. Санька метнулся к окну. Возле машины мельтешат темные фигуры. Потом грузовик с потушенными фарами выехал со двора и свернул на дорогу, что вела на Друть. «В реку повезли…» — обожгла Саньку догадка.