Чтение онлайн

Не успев выйти из телефонной будки, Паркер заметил рядом с собой мужчину. Он уже говорил с ним как с кем-то тщедушным и ужасным: фамильярно, низким мужским голосом, давящим и нагло настойчивым, потому что он видел Паркера женщиной. И эта женщина ходит ночью одна.

Это было так предсказуемо. Достаточно просто зайти в бар. Сначала на тебя будут молча пялиться, но потом кто-нибудь обязательно подойдет и заговорит с тобой именно так. Женщине стоит только показаться, и от нее уже не отстанут, пойдут провожать, хочет она того или нет.

Мужчина был в шляпе, он был полноватый, его рубашка была натянута на животе как на барабане. Он был не светлый, но и не темнокожий, что-то среднее. Вид у него был довольно свирепый. Создавалось впечатление, что он вспыльчивый и нетерпеливый.

— Не дури, ты же не собираешься уходить, — сказал он Паркеру, потому что тот отвернулся от него и собирался уйти. — Ты же ждешь именно меня, да?

Мужчина не дождался ответа. Он взял Паркера за руку, сжал ее своими большими мясистыми пальцами и быстро нашел такси.

— Саус Блу Айленд Авеню, около Троуп, — отчеканил Паркер таксисту.

Мужчина крепко зажал руку Паркера у себя между ног и ничего не говорил.

Как только они вошли в комнату, мужчина настоял на том, чтобы Паркер включил хоть маленькую лампочку.

— Кондиционера нет, — отметил он с отвращением.

Он снял рубашку и громко зевнул. У него были коротко стриженые волосы, но сзади они были длинные и жесткие. Они закрывали сзади его шею и рассыпались по плечам.

Паркер, наблюдавший за всем этим из маленького кресла, в которое он вжался, робко сказал:

— Мне надо тебя кое о чем предупредить.

— Ну?

И Паркер сказал:

— Каждую субботу один парень приводил новую девушку в свою комнату в общаге религиозного братства, и, когда они выходили из этой комнаты через несколько часов, соседские мальчишки знали, что он трахал ее: у нее было такое измученное лицо и пустой взгляд. Чтобы понять секрет его бешеного успеха у женщин, мальчишки как-то раз засунули ему под кровать магнитофон и включили его на запись.

Паркер на секунду замолчал. Мужчина смотрел на него не мигая, но Паркер не мог понять выражения его лица.

— Потом они прослушали эту пленку, — продолжал он, — в основном они слышали, как он бьет девушку.

— Мне что, смеяться? — спросил мужчина.

— Вот в чем был секрет его успеха у женщин, — заключил Паркер. — Он жестоко бил их.

Мужчина хмыкнул и огляделся, озадаченный историей, которую прошептал Паркер. Потом он схватил его за руку и дернул так, что Паркера словно подкосило. Он упал на колени. Мужчина торопился, он был крайне возбужден.

— Ты знаешь, что с этим делать! — сказал он Паркеру, вытащив свой член.

Он понятия не имел, и это непонятное насилие и страх перед неизвестностью делали его довольно неуклюжим. Ему было противно стоять на коленях перед этим мужчиной, но он понимал, что именно здесь, в этом положении его место. Запах этого мужчины вызывал у Паркера отвращение. Из-за этого он казался ему еще ужаснее. Мужчина выставил свой член очень гордо, словно зажал копье в своем кулаке. Паркер отшатнулся, присев на пятки.

Мужчина потянулся за ним, схватил его и … вдруг стащил на бок его парик.

— Это еще что? — удивился он.

Мужчина сорвал парик и увидел короткие, колючие волосы Паркера, его глаза, полные ужаса, и лицо под этим клоунским макияжем. Он зарычал от злости.

Казалось, этот ужасный рев заполнил всю комнатушку Паркера. От разочарования, злости и страха он со всего маха ударил Паркера по лицу и повалил его. Затем он схватил свою одежду, схватил словно тисками голову Паркера и с силой придавил ее к своему колену. Он бил голову Паркера о свое колено несколько раз. Паркер оглох уже после первого раза. Он не сопротивлялся, даже не пытался закрыть лицо руками, он просто ждал смерти. В порыве гнева мужчина уронил лампу, а потом Паркер упал и раздавил ее. И комната погрузилась в темноту, из-за чего мужчина еще больше разозлился и начал дубасить Паркера изо всех сил.

— Ах ты, пидорас, ах ты, козел вонючий!

«Он кричит слишком громко, соседи могут услышать», — пронеслось в голове Паркера. Эти крики взбудоражат весь дом. Он не хотел, чтобы кто-то видел этого мужчину или узнал о нем хоть что-нибудь. Он чувствовал ответственность за имидж мужчины, не хотел его унижения. И Паркер очень обрадовался, когда мужчина наконец немного отдышался и выскочил из комнаты. А затем он услышал, как тот хлопнул дверью внизу.

Дважды Паркеру казалось, что он слышит снаружи какие-то голоса. Но никто не стучал в его дверь, никто не звал его, и, даже если они и слышали шум борьбы, они не пришли поинтересоваться. Паркер все еще лежал там же, где оставил его этот мужчина. У него не было сил встать. Боль не проходила, она просто притупилась, и Паркер заснул.

Проснувшись, он тут же устыдился того, что произошло. Он думал только об этом незнакомце, которого обманул. Нельзя провоцировать человека на жестокость только потому, что он тебе чужой. Паркер ненавидел себя за то, что поощрял жестокость этого мужчины. У него была глупая надежда на то, что они убьют его. Ему казалось, что это единственно возможный справедливый выход из данной ситуации. Но что из этого вышло? Было нечестно заставлять их бросаться на него с кулаками.

Он был слишком сильно избит, чтобы снова выйти из дома. Он не показывался на улицу несколько дней. Возможно даже несколько недель. Он перестал следить за сменой дней. Он никогда не знал точное время. Он почти ничего не ел. Он хотел только смерти, и поэтому числа и цифры его совсем не интересовали. Цифры и числа созданы для жизни.

Раньше Паркер думал только о том, как здорово было бы, если бы однажды ночью ему удалось бы подцепить мужчину, привести его к себе и быть убитым им. Теперь он понимал, как он заблуждался и насколько глупым стал из-за своего безграничного раскаяния. У него нет права превращать обычного мужчину в убийцу. Он заслуживает смерти, но никто не должен быть причастен к ней. Он — убийца, и у него есть только один путь. И все это время путь был только один, а он просто избегал его. Побои ослабили его. Ему нужен был еще день, чтобы собраться с силами и покончить со всем этим.

Паркер проснулся и подошел к зеркалу. У него не было ни лица, ни отражения: он не видел в зеркале ничего. Вот и настал этот день.

Идя по улицам Лоуп, он был рад, что никто не видит в нем грустного мужчину — его настоящего. Все видят только глупую женщину и просто не обращают на нее внимания.

Он вспомнил, как в нескольких кварталах отсюда в июне он чуть не погиб: его чуть не раскатал по асфальту автобус.

Жаль, что он не умер тогда. Но в определенном смысле он начал умирать именно в тот момент. Это был первый день его медленного угасания, а сегодняшний будет последним.