Чтение онлайн

Поход в Восточную Европу был решен еще после набега, произведенного в 1222 и 1223 годах, причем было предопределено, что завоеванные в Европе земли отойдут к уделу Джучи. За смертью последнего этим уделом владел его сын Батый, [253] которому, таким образом, принадлежала главная роль в намеченном предприятии. Кроме Батыя, из дома Чингисхана в походе приняли участие его двоюродные братья Гуюк, сын Угедея, и Мёнкэ, сын Тулуя, а также сыновья Джагатая Бандар и Кадан. Батый был облечен званием главнокомандующего, в помощь ему был дан Субедей, как уже побывавший в Восточной Европе, а потому хорошо знакомый с местными условиями. Все это было решено на Курултае, созванном в 1235 году по окончании цзиньской кампании. К предстоящему походу производилась тщательная подготовка в течение двух лет.

Ничего не подозревавшие о собиравшейся грозе, которая должна была разразиться над ними первыми, русские князья продолжали свои усобицы, о чем монголы были прекрасно осведомлены. Полученный на Калке грозный урок был забыт легкомысленными наследниками Святого Владимира.

Разведка монголов, нити которой сходились у Субедея, не ограничивалась одной Восточной Европой, как ближайшим объектом действий: она уже успела протянуть свои щупальцы далеко на запад. Через венецианцев Субедей был в сношениях с самыми разнообразными общественными слоями Европы и, по мнению подполковника Рэнка, сам папа не был для него недоступен. «Надеялся ли папа на свой нейтралитет, на предоставление ему свободы действий по обращению тюркской Азии в христианство?.. Во всяком случае достоверно одно, что он медлил (с) объявлением священной войны и решился на этот шаг только тогда, когда уже было слишком поздно и народы Запада открыто обвиняли его в том, что он призвал монголов на Римского (германского) императора». [254]

Но об этих событиях речь еще впереди, а пока мы видим монголов в период деятельной подготовки к походу в Россию. Генерал Иванин полагает, что последующие успехи и завоевания Батыя были, как и победы его деда Чингисхана, плодом не столько дикой храбрости и многолюдства, сколько хорошего устройства войск, их тактической подготовки, а также искусных соображений высшего монгольского командования — соображений, основанных на верных сведениях о противнике. Сведения эти, как было сказано в главе VI, собирались через так называемых «юртаджи» [255] — офицеров генерального штаба. «По свидетельству Плано Карпини, монголы предполагали завоевать Европу в 18 лет; это показывает, что уже заблаговременно были собраны сведения о Европе и составлен план этого завоевания». [256] Таким образом, так называемое монгольское или татарское «нашествие» на Россию было организованным военным походом. Направляющим умом этого похода, как и последующего европейского, был Субедей, о котором в этом смысле и говорится у некоторых писателей, что он заведовал у Батыя «военно-оперативной частью». Выражение это следует понимать, конечно, в более широком смысле, чем придается ему в современной терминологии, относящейся к организации штабной службы в крупных войсковых соединениях.

О численности назначенной для похода в Россию армии точных сведений не имеется. Военная сила ее едва ли превышала цифру 230 000, выставленную Чингисханом для войны в Средней Азии, цифру, представлявшую в то время максимальное военное напряжение Монгольской империи. Правда, с тех пор прошло около 17 лет, в течение которых границы империи раздвинулись, и число ее населения увеличилось, но зато являлась и необходимость в более надежном обеспечении новых границ на востоке (Китай) и на юге (Персия), где только были закончены обширные военные предприятия и имелись налицо непокоренные еще соседи: империя Сунов и Индия.

Русская летопись повествует о «несметной силе» приведенных Батыем на Русь полчищ, — такой силе, что под его войском «дрожала и стонала земля». Эту оценку скорее следует отнести к весьма естественному для данного случая преувеличению сил победоносного врага. Впрочем, генерал Иванин допускает, что Батыева рать достигала численности 600 000 человек, но эта цифра, по-видимому, отнесена им не столько к походу в Россию, сколько к среднеевропейской кампании 1241 года, когда Батый после двухлетнего пребывания в южнорусских степях и упрочения своего господства во всей Восточной Европе мог действительно усилить свою армию за счет покоренных племен, в числе которых имелось много подходящих для монгольских армий кочевых элементов. Это особенно явствует из разбора генерала Иванина племенного состава Батыевой армии, который приводит его к заключению, что в составе ее имелось всего 164 000 монголов и представителей племен, «покоренных еще Чингисханом». Но так как в девятилетний период от смерти Чингисхана до начала похода в Россию больших завоеваний в пределах Джучиева удела совершено не было, то, конечно, к 1236 году невозможно было набрать 400 000 человек из «вновь покоренных» племен. Это могло состояться лишь к концу 1240 года, т. е. ко времени окончания покорения Восточной Европы. Кроме того, в цифре 600 000 [257] следует, вероятно, считать не только «бойцов», но и большое число «нестроевых», состоявших при армии.

Вернее предположить, что в выступившей в 1236 году на покорение России армии Батыя числились от 122 до 150 тысяч человек боевого элемента, что и без того должно было обеспечить ему достаточное превосходство в борьбе с разбросанными силами русских князей. Большую часть Батыевой армии составляли мусульмане из населения удела Джучи; но были в ней и войска братьев покойного Джучи — Джагатая, Тулуя и самого Великого хана Угедея, т. е. собственно монголы, составлявшие около одной трети всех сил. Но, разумеется, на командных должностях процент был значительно выше, и вообще монголы в лице монгольских и иных частей, соединенных в более крупные массы или вкрапленных в небольшой доле в инородческие войска, составляли цвет армии Батыя и ее остов, придававший ей устойчивость и с которым постепенно и умело ассимилировались немонгольские части.

Армия выступила ранней весной 1236 года с верховьев Иртыша и с Западного Алтая. Пройдя широким фронтом через исторические Урало-Каспийские ворота, она в июне была уже на Волге. Здесь с частью ее сил был отделен Субедей для наказания камских болгар, с которыми монголы имели счеты еще со времени набега 1223 года. А именно тогда при прохождении около границ болгарской земли отряд Джебе и Субедея подвергся с их стороны нападению и понес урон.

За это им было теперь жестоко отомщено. По историческим данным, они подверглись почти поголовному истреблению, и только небольшому числу нарочно оставленных в живых была предоставлена возможность бежать перед монголами, распространяя весть об участи камских болгар. Такая жестокость в самом начале похода диктовалась, конечно, не одной только жаждой мести, но и желанием внушить спасительный страх будущим противникам.

Однако в данном случае система эта не произвела ожидаемого действия: при дальнейшем наступлении в пределы русских княжеств монгольская рать всюду встречает упорное сопротивление, а на требования Батыя покориться князья отвечают избиением монгольских послов, как было в Киеве, куда Батый снарядил посольство с царевичем Мангу во главе.

Монголы в 1237 году во главе с Батыем пришли в русскую землю искать уже не друзей, как было в 1223 году, когда они пришли во главе с Джебе и Субедеем, а данников и рабов.

Пока Субедей расправлялся с болгарами, Батый с главной силой завоевал земли половцев, буртасов, мокшан, мордвы и черкесов, завладев к 1237 году всем степным пространством от Каспийского до Азовского морей — до южных границ тогдашней Руси. Здесь в прекрасных с точки зрения степняка и скотовода южнорусских степях армия Батыя провела почти весь 1237 г.

К началу зимы монголы вторглись в пределы Рязанского княжества. Нанеся рязанским князьям, никем из своих сородичей не поддержанным, сокрушительное поражение в поле, они взяли Пронск и осадили Рязань, которая 21 декабря 1237 года после шестидневной осады пала под ударами Батыевых полков.

Далее Батый ведет глубокой зимой наступление в Северную Россию, что опять-таки свидетельствует о замечательно правильной оценке местных и климатических условий, так как только в это время года наступление армии могло не считаться с серьезными естественными препятствиями этого района: реками, озерами, болотами и лесами, а также с примитивными путями сообщения, удобными для движений только по установлении зимнего пути.

Но не было ли бы правильнее по стратегическим соображениям сначала обратиться против южных русских княжеств и, только покончив с ними, открыть поход против северных? На этот вопрос генерал Иванин отвечает отрицательно, и нельзя с ним не согласиться в данном случае. Если бы Батый напал сначала на Южную Россию, то княжества Северной России, более сильные сравнительно с южными, успели бы лучше приготовиться к отпору, а войска южных князей могли, не принимая боя, отступить на север, усилив своими войсками ополчения своих северных сородичей. При этом условии сопротивление последних могло затянуться до весенней распутицы, и тогда конница Батыя — не следует забывать, что вся армия его была конной, — очутилась бы в самом затруднительном положении. Направление же наступления сразу на северных князей давало надежду покончить с ними одним коротким ударом. Конечно, зимний поход представляет и свои неудобства, из коих главное — отсутствие или недостаток подножного корма, но зато зимою можно рассчитывать найти у оседлого населения запасы продовольствия и сухого фуража, а активная крепостная война в эту пору легче, так как обороняющемуся труднее производить земляные работы и крепостные рвы замерзают или заносятся снегом.

Итак, после взятия Рязани Батый пошел на Коломну, где нанес русским новое поражение. Овладев без труда Москвой и разграбив имевшиеся там товарные склады, монголы повернули к стольному городу Владимиру, к которому подступили 3 февраля 1238 года. Четыре дня спустя он был взят. Своим маневром от Рязани на Москву и уже оттуда на Владимир Батый обходил правый фланг самого сильного из своих врагов — Суздальского великого князя Юрия, отрезывая его от путей отхода на север, где он мог соединиться с войсками Великого Новгорода и Пскова. Для обеспечения же собственного фланга от возможного удара с этой стороны Батый выслал особый отряд к Торжку.