Чтение онлайн

Возможно, именно в этот момент он или кто-то из при­ ближенных вспомнил одного пленного, взятого три года на­ зад в Бейджине, где его сводный брат Шиги составил опись имперских сокровищ и переписал знатных пленников. Сре­ ди цзиньских чиновников выделялся один — выделялся и в буквальном смысле слова — он был очень высоким молодым человеком (ростом 8 чу, примерно два метра), 25 лет, с боро­ дой до пояса и прекрасным звучным голосом. Он был кида- нем, одним из тех, кто, будучи подданными Ляо, одно время правили северо-восточным Китаем и были смещены Цзинь. Его звали Чу Цзай, он принадлежал к семье Янь Люй, одной из самых видных в империи Ляо и уходивших корнями на двести лет назад ко времени основателя династии Ляо. Если уточнять, то его отец был приемным сыном, но Чу Цзай счи­тал себя до кончиков ногтей Янь Люем. Его отец служил им­ ператорам Цзинь, сначала переводчиком — он говорил на китайском, киданьском и юрченском, — а потом и важным чиновником, разбогател и стал влиятельной фигурой. Чу Цзай родился в семье, открывавшей ему самые радужные перспективы, показывал блестящие успехи в учебе, был по­ этом и администратором, знатоком буддийской литерату­ ры. Когда в страну вторгся Чингис, он служил вице-префек-

181

ДЖОН МЭИ

ЧИНГИСХАН

том провинции. Его отозвали в столицу, и он служил в ней всю осаду. Пережив страшное разграбление города, он укре­ пился в убеждении, что истине и добродетели лучше всего служить, соединив доктрины трех мудрецов — Конфуция, Будды и Лао-цзы, основателя даоизма. Теперь его призывает к себе Чингис, которому нужен человек для организации и управления имперской бюрократией. Это была большая честь, и Чу Цзай должен был проявить все свое смирение в благодарность за освобождение от прежних господ.

В письме, ставшем потом знаменитым, Чингис обратился к нему со словами: «Ляо и Цзинь поколениями были врагами. Я отомстил за тебя».

Чу Цзай ответил с неожиданной сдержанностью: «Мои отец и дед оба верно служили Цзинь. Могу ли я, и как поддан­ ный, и как сын, таить в сердце неискренность и считать мое­ го суверена и моего отца своими врагами?»

Это произвело впечатление на Чингиса, и он предложил этому выдержанному и умному молодому человеку посту­ пить к нему на службу. И Длиннобородый, как прозвал его Чингис, позаботился о том, чтобы эти завоевания стали до­ казательством того, что Чингисом руководит Провидение. С этого времени Чу Цзай, используя большой интерес своего господина к духовным вопросам, будет играть важную роль в формировании характера хана и его империи. Почти с полной уверенностью можно утверждать, что именно Чу Цзай сочинил в 1219 году пространное обращение Чингиса к мудрецу Цянчуню, обрисовав Чингиса как воина-аскета, ведущего самый простой образ жизни и сражающегося за торжество добродетели.

Небеса устали наблюдать, как в Китае чувства высокомерия и пристрастия к роскоши перешли всякие границы. Что касается меня, то я живу в диких областях Севера, где не может родиться алчность и стяжательство. Я возвращаюсь к простоте, я соблю­ даю умеренность. Я ношу то же платье, ем то же мясо, чти и по­ следний пастух, и конюх в конюшне. Я забочусь о простых людях, как заботятся о малом ребенке, а к солдатам отношусь как к своим

братьям. Я участвовал в 100 сражениях, и всегда скакал в первом ряду. За семь лет я завершил огромную работу, и в шести направ­ лениях пространства все подчиняется одному закону.

Возвращение к простоте кочевого образа жизни? Не совсем, ибо единство и добродетель еще не стали всеобщим достоя­ нием, воля Небес еще не выполнена. Чингис рассылает просьбы о войсках всем своим вассалам в приграничной Монголии, в уйгурских землях, в Северном Китае, в Мань­ чжурии и, наконец, в Си Ся. Он победил Си Ся, получил дань, его царь-буддист, Бурхань, обещал ему помощь, когда она потребуется, и наверняка поведет себя как подобает вассалу. Чингис отправляет послание императору: «Помнишь, ты обещал быть моей правой рукой? Так вот, мне нужно свести счеты с мухаммедистами, поэтому «стань моей правой рукой и скачи бок о бок со мной!».

Однако в ответ Чингис получил пощечину, едва ли не та­ кую же, как от шаха Мухаммеда. Пощечину отпустил ему не сам правитель Си Ся, а Аша, его первый военачальник, или гамбу, реальная сила за спиной императора. Когда посланец Чингиса объяснил, что требуется от императора и зачем, Аше, видимо, показалось, что у него появилась потрясающая возможность восстановить независимость Си Ся. Монголы еще не добились окончательной победы в Северном Китае, а теперь им грозит еще одна война, к тому же вести ее придет­ ся на западе за 2000 километров от Монголии. Вряд ли най­ дется на земле держава, которая способна выдержать две разные войны на фронтах, отдаленных друг от друга на та­ кое расстояние. Аша опередил своего государя с полным презрения отказом: «Если Чингис и в самом деле такой сла­ бый, зачем он вообще назвался ханом?»

Когда был получен ответ, Чингис был вне себя и не нахо­ дил слов, чтобы выразить свой гнев. Первым делом он дол­ жен выступить против Мухаммеда. Ну а потом, «если Вечное Небо защищает меня», о, вот тогда придет час расплаты!

182

183

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

В 1219 году Чингис повел свои войска на Запад, покоряя по пути небольшие племена. Теперь это была совсем иная ар­ мия по сравнению с той, которая перешла Гоби, чтобы уда­ рить по Си Ся и Северному Китаю, не похожая также и на ту, которую вел Джебе, преследуя Кучлуга. В ее составе было 100 000-150 000 воинов, каждый с двумя-тремя конями, она сохраняла присущие армиям кочевников скорость передви­ жения и способность совершать длинные переходы, до 100 километров в сутки, преодолевать пустыни, реки, возни­ кать и исчезать, как по мановению волшебной палочки. Но теперь появился совершенно новый элемент. Осада Бейджина и других китайских городов заставила монголов обзавестись самыми лучшими осадными орудиями и обрести умение пользоваться ими. Навьюченные на лошадей и верблюдов, нагруженные на четырехколесные телеги или передвигаясь на собственных колесах, за армией тащились стенобитные орудия, штурмовые лестницы, четырехколесные подвиж­ ные щиты, метательные катапульты с многочисленными ви­ дами зажигательных и дымовых бомб, огнеметные трубы и гигантские двойные и тройные осадные луки, способные пускать стрелы с мачту величиной, чтобы пробивать глино­ битные стены с расстояния километр. Скорее всего, они взя­ ли все это у китайцев - через 40 лет, в 1258 году монгольскую армию при осаде Багдада сопровождала тысяча китайских команд, обслуживавших осадные луки. Такого внушительно­ го сочетания кочевой конницы и осадного вооружения ни­ кто еще не видел.

Это еще не все. В походе войско всегда кормилось тем, что можно было взять по пути, грабежами и мародерством. Это был единственный способ расплачиваться с солдатами и военачальниками. Но предшествующие армии, кочевые или городские, умели только воевать. Кочевники в походе были высшего класса специалистами своего боевого дела и, когда доходило до обращения с побежденными, не знали ничего другого, кроме как брать в плен умелых ремесленников,

мужчин убивать, женщин насиловать и вместе с детьми об­ращать в рабство. За пленными и рабами нужен был надзор, что, при значительном количестве побежденных, подрыва­ ло обеспечивавшую победу гибкость армии. Вот почему тра­ диционные кочевнические войска приходили, побеждали и уходили. Армии из земледельцев и горожан, напротив, были орудиями для захвата территории и других земледельцев и городов и, соответственно, были заинтересованы не допус­ кать полного уничтожения того, что будет им принадлежать.

Эта монгольская армия шла с новыми задачами, ставить которые научилась в Китае, подсказавшие эту смертельную комбинацию кочевнической тактики и военной техники. Теперь пленных использовали в следующих трех целях: как искусную рабскую рабочую силу, как солдат в некочевниче­ ских контингентах и, что особенно отвратительно, в качест­ ве пушечного мяса, когда гражданских пленных гнали впе­ реди войска, чтобы завалить ими крепостные рвы, подста­ вить под полную силу удара обороняющихся, а случалось, и для того, чтобы заставить обороняющихся сложить оружие, потому что они не могли убивать близких им людей, свою плоть и кровь.

Так что то, что двигалось на запад в 1219 году, было на­ стоящим Джаггернаутом, ведомой своей конницей ужасаю­ щей машиной войны. Обремененная телегами и осадными машинами, она была громоздким зверем, который требовал прокладки дорог и строительства мостов, особенно на Алтае и Тянь-Шане. Но эта армия была не только громоздкой, не только самодостаточной, но еще и непрерывно росла. Вы­ученные кавалерийские отряды не потеряли своей манев­ ренности. С каждым взятым городом некочевнические отря­ ды усиливались, становились богаче, многочисленнее и луч­ ше вооружены. Достаточно первого успеха, и машина войны слепо и неумолимо покатится вперед, и остановить ее или замедлить ход могут только непреодолимые географиче-

184

185

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

ские препятствия, невыносимый климат или планы ее вер­ ховного главнокомандующего.

Увидеть все это в то время или предусмотреть последст­ вия не мог никто. У верховного главнокомандующего не бы­ ло никакого конечного плана, кроме как покарать зло, рас­ платиться с войсками и обеспечить безопасность своей им­ перии. Он не мог заранее предугадать, что начинает нечто великое, что не имеет естественных пределов, ибо какой правитель, особенно побывавший в шкуре изгоя, скажет, что не хочет больше увеличивать свое богатство или не беспо­ коиться о своей безопасности?