Чтение онлайн

чтобы помешать войскам Цзинь соединиться с их союзника­ ми тангутами и подготовить завоевание главной территории собственно Цзинь. Для этого Субадай перевалил через север­ ные отроги гор Люпань, пройдя за февраль и март, если счи­ тать по прямой, 450 километров или что-нибудь вдвое больше, если учесть, что по прямой он пройти не мог, так как должен был совершать зигзаги от города к городу, — поразительный результат для войска, которое уже больше года вело непре­рывные боевые действия. Субадай отметил успех посылкой 5000 коней в подарок своему повелителю и господину.

Чингис же двинулся на юг и таким образом вышел или, по крайней мере, приблизился к еще одному удивительному па­ мятнику, говорившему ему о том таинственном мире, до ко­ торого теперь, казалось, рукой подать.

Маршрут армии Чингиса следовал течению реки Цин Шуй. На первый взгляд долина реки выглядит очень привлека­тельно, плоской и ровной. На самом же деле толстый слой чернозема пересекается оврагами, промытыми потоками, сте­кающими с гор Люпань на запад и на восток с гор Шан и Луо. Вероятными тогда были деревянные мосты, а поскольку дело было летом, то сама Цин Шуй походила на ручей с затвердев­ шим под солнцем дном по краям, над которым высились кру­ тые берега. Но шли они по руслу реки или по дороге, фургоны и осадные орудия двигаться быстро не могли. Отряды конни­ ков, конечно, ничто не сдерживало, и они могли свободно ска­ кать впереди колонны или в стороны, чтобы разведывать луч­ шую дорогу, искать продовольствие или находить вражеские отряды. Так что Чингису докладывали о том, что делается за 20 километров впереди по извилистой дороге, цеплявшейся за обрывистые берега реки Сы Коу («Вход в Храм»), которая впа­дает в Цин Шуи в пыльном городишке Саньюн.

Следуя повороту дороги, петляющей по неровным пластам красного песчаника, вы увидите утес, испещренный щелями, как пчелиные соты. Их больше сотни — все это кельи буддий­ ских монахов еще VI века, соединенные до головокружения

244

245

ДЖОН МЭН

Ч И Н Г И С X Л Н

крутыми, высеченными в скале лестницами. Это Сюмишань, «Гора Сокровищ». Когда-то это было удивительнейшее место для тех, кто искал просвещения, — уединенное, суровое, но красивое, с видами на красные и зеленые овраги, промытые в песчанике, и на украшенное островками травы нагорье. Сей­ час там нет монахов, лишь пара дряхлых сторожей с золотыми зубами и в очках, скрепленных массивными прищепками. Ска­ лы изъедены закрученными корнями кривых сосен и покры­ ты шрамами, оставленными ножами школьников. Если дух Сюмишань обладает силой наказывать любителей оставлять граффити, то Ван Юцзинь и Гу Ицзин, в числе прочих, в своем последующем перевоплощении будут жуками.

А сила тут чувствуется. Она маячит за выступом скалы в форме Будды, бережно хранимого камнем, из которого она высечена. Полуприкрытые глаза Будды и строгие складки его одеяния олицетворяют традиционный образ покоя и просвещения. Но подлинное впечатление создают сами раз­меры статуи. Несмотря на то что Будда изображен сидящим, его высота 20,7 метра. Джордж Бернард Шоу однажды так оп­ ределил, что такое чудо — это что-то, порождающее веру, и долгие века этот изваянный в скале гигант, должно быть, тво­ рил для преисполненных благоговения новообращенных именно такое чудо. Он мог бы творить это чудо и сегодня, если бы к нему приходили новообращенные, потому что пережил много большее, чем разрушения, нанесенные временем и по­ годой. В1960-х годах во время культурной революции красно­ гвардейцы, помешанные на разрушении, отбили ему ноги, а потом уже не могли ничего больше сделать с ним. Сейчас он отремонтирован, ноги отлиты в бетоне, и он сидит, устремив взор поверх горного кряжа, как сидел последние 1400 лет.

Перед лицом такого колоссального утверждения веры скептицизм отступает, и ему на смену приходит смирение. За два юаня сторож, который был буддистом не больше, чем я, зажег шесть палочек благовоний, ударом деревянного мо­ лотка заставил погудеть серебряный сосуд с множеством от­верстий по бокам и пробубнил для нас молитву. Мы с Джор- гитом склонили головы.

Мне нравится думать, что Чингис чувствовал нечто подоб­ ное, когда проходил этим же путем весной 1227 года, хотя и по другой причине. Он шел, чтобы оборвать целую линию цар­ ской династии, чьи величественные гробницы вскоре опусто­ шат и разрушат, и они останутся стоять напоминанием буду­ щим поколениям о бесславном конце этого царского дома. Перед его глазами возвышалось нечто, созданное верой и ве­личайшим мастерством, нечто такое, чему поклонялись века­ ми и еще будут поклоняться многие и многие столетия. К это­ му моменту два в высшей степени неудачные падения, тяжелая простуда и груз оставшихся за спиной лет — все это наводило на мысли о том, что он смертен. Мне кажется, что Чингис тогда раздумывал о том, что будут говорить о нем после его смерти, и надеялся запомниться чем-то великим, не только горами тру­пов и пепелищами городов. Чем? Для любого настоящего ко­ чевника памятники и монументы ничто, заметил Джоргит, прислушиваясь к монотонному напеву молитвы, который, как нетрудно было представить себе, мог бы доноситься из забро­ шенного монастыря Сюмишань. Храмы и гробницы не заме­ тишь, как без следа рассыпаются в прах. Но заставь поклонять­ ся себе, и будешь вечно жить в сердцах и умах людей.

Через несколько недель, наблюдая за осадой Лонде, Чингис пришел к выводу, что Иньчуань, столица Си Ся, должно быть, готова сдаться. Он послал на переговоры своего военачаль- ника-тангута Цагаана. Тот установил, что за шесть месяцев голод и болезни сделали свое дело и Сянь готов капитулиро­вать. Император сказал, что ему только нужен месяц отсроч­ ки, чтобы собрать достойные подарки. Сянь, просидевший на троне какие-то несколько недель, наверное, рассчитывал на известную снисходительность победителей и надеялся на долгие годы сохранить власть, оставаясь вассалом монголов. Ни того ни другого Чингис и не думал ему давать. Не думал он и показывать свои истинные намерения, которые не меня­ лись в отношении всех, кто оказывал ему сопротивление, а уж тем более в отношении народа, дважды обманувшего его, об

246

247

ДЖОН МЭН

этом не могло быть и речи. Этим людям нельзя доверять, нельзя с ними мириться. Только смерть, беспощадная смерть. Тангуты нанесли ему тяжкое оскорбление, нарушили обеща­ ния, не дали войск, не сдали крепости, особенно столицы Иньчуаня. Как мрачно сказано в «Тайной истории», Чингис изрек: «Пока мы едим, давайте поговорим о том, какой смер­ ти мы предали их и как мы их разгромили. Давайте скажем: «Это был конец, их больше нет». Началом этого конца должна была стать смерть тангутского правителя. Так что Чингис со­ гласился на официальную капитуляцию, послал своего при­ ближенного Толуна взять на себя обязанности регента, а подлинные планы пока оставил про себя.

Стояло лето, и Чингис обосновался в горах Люпань, непо­ далеку от современного Гуюаня, откуда продолжал жонгли­ ровать политикой, при необходимости нанося удары, но всегда готовый добиваться своего путем переговоров.

Фактически с Си Ся было покончено, и правители Цзинь понимали это. В том же месяце, когда Си Ся пошла на капиту­ ляцию, цзиньский император, согласно официальной юань- ской истории, направил посольство с просьбой о мире. Ауди­ енция, нужно догадываться, была грандиозным официаль­ ным представлением, во время которого Чингис обратился к двум послам со сладкими словами. Он напомнил, что не­сколько месяцев до этого соединились пять планет, и этот знак подвигнул его на обещание положить конец убийствам и грабежам. «Но в спешке я не издал об этом специального указа, - сказал он своим приближенным.
– Так пусть сегодня мой приказ будет возглашен повсюду, дома и за пределами страны, и пусть эти послы знают о том, что я приказываю!»

Вероятно, конец убийствам и грабежам не означал мира, потому что продвижение по территории Цзинь не приоста­навливалось, командовал им сам Чингис. Но в 100 километ­ рах к югу от гор Люпань, совсем близко от границ Цзинь и Сун, Чингис заболел, и так серьезно, что его быстро перевез­ ли обратно на север, и это положило начало событиям, по­ставившим под угрозу дело всей его жизни.

ЧАСТЬ III

СМЕРТЬ

12

ДОЛИНА СМЕРТИ

ГУЮАНЬ, ГОРОД НА ЮГЕ ПРОВИНЦИИ НИНСЯ, СОВЕРШЕННО НЕПРИ-

влекателен для туристов. Это бедный невзрачный город в са­ мой бедной провинции Китая, где проживает мусульман­ское меньшинство, хуэй, беднейшие из бедных. К югу от Желтой реки плодородные земли, обводняемые каналами Иньчуаня, становятся проблемными районами. Почвы там очень богатые — иногда толщина плодородного слоя дости­ гает пятидесяти сантиметров, и слой лежит сплошной одно­ родной полосой черного цвета, нанесенной за тысячи лет ветрами, дующими из Гоби. Но обработке эта земля не под­ дается. Дожди смывают ее, солнце запекает, ветры взбивают в пыльные облака, водные потоки вырезают овраги, то и де­ ло меняющие свое место. Здесь поле, сделанное плодород­ ным, благодаря благословенному сочетанию дождя и солн­ ца, в десять последующих лет выветривается и вымывается до состояния пустыни. Ничто не остается постоянным, ни урожаи, ни дома из темно-красного сырцового кирпича, и

251

ДЖОН МЭН

Ч И Н Г И С X Л Н

цикл нищеты все еще не прерван кирпичом и цементом, ка­ налами и озерами, прочными зданиями.

Образование здесь обязательное, но немногие семьи ху-эй могут найти 25 долларов в год, чтобы заплатить за учебу ребенка. В лучшем случае семьи складываются, чтобы по­ слать в школу одного из детей, и до школы еще добираться два часа пешком. Даже в этом случае он (а обычно это маль­чик) может съесть за день ломоть хлеба, а то и того меньше. Все это я узнал у Лойры Лэйдло, учительницы-иностранки в Гуюане. В городе 100 000 жителей, и я в нем задержался на целый день. Иностранцы там экзотическая редкость, поэто­ му мы встречались с ними с неизбежностью притягиваемых друг к другу магнитов. «Вы англичанин. Здесь есть англий­ ская учительница. Она мой друг. Пошли». За чаем и лапшой, заказанных с помощью выразительных знаков по меню с картинками, Мойра рассказала мне о своей работе в этих су­ ровых условиях. Нельзя сказать, что она от них в отчаянии. Обстановка хорошо известна правительству и иностран­ным организациям, оказывающим гуманитарную помощь (это объясняло присутствие здесь Мойры), но на перемены уйдет, наверное, не один десяток лет. Тем временем учащие­ ся, которые понимают, что их будущее зависит от образова­ния, едва таскают ноги от голода, и многие дети из сельской местности остаются дома, чтобы обрабатывать землю, ибо кто же будет вкладывать время и силы в образование ради бу­ дущего, когда хлеб нужен сегодня?