Чтение онлайн

— Я ж вам говорил, что Чинька всю ночь на палатку кидался, а вы и слушать не хотели! Я б вам с утра объяснил, что это значит… Уж я-то на своем веку их повидал!

Разговор снова оживился. Наперебой стали вспоминать случаи про тигров.

— Удивительно, как ваш пес выкрутился, — сказал один из парней, с уважением глядя на Чиньку.

Жейка и Чинька, расположившись на заднем сиденье машиы, опять ссорились. Чинька считал, что левый угол по праву принадлежит ему, и старался отстоять свою территорию всеми способами. Жейке из-за расслабляющей жары хотелось лечь. Чинька высвобождал голову, потом вытягивал из-под нее лапы, Жейка сердилась, уговаривала его «быть человеком», хлопала по ушам, трепала за загривок. Он терпеливо переносил все, но места своего не уступал.

Мы ехали вдоль сопок и лугов по укатанной проселочной дороге. И внизу открывался вид на широкую Раздольненскую долину. Среди яркой зелени контрастно синели озерки и речные заводи, гладкие и спокойные. А там, далеко-далеко на востоке, раскинулся морской залив. Он был совершенно голубым и сливался с безоблачным небом. Поднимавшаяся пыль мгновенно оседала на придорожную высокую траву, и оттого она казалась припудренно-желтой и тяжелой.

На пустынной дороге из-за поворота вдруг показались босоногие мальчишки Жейкиного возраста. Белая рубашка одного из них превратилась в небольшой узелок, с какими ходят сельские жители на работу в поле. Мальчишки подняли руки, останавливая машину. Я затормозил.

— Подвезите, пожалуйста, до села. Тут недалеко будет, километра два, — просительно скорчив плутоватую рожицу, произнес мальчик с узелком.

— Рассаживайтесь! — распахнул я дверцу.

Жейка и Чинька враз примирились и, как сговорившись, потеснились в один угол.

Чиньке наскучили автомобильные запахи, и ему захотелось обнюхать чужих. Вскоре мы познакомились с попутчиками, узнали название села, куда они добирались. Это было километрах в пяти отсюда.

— Что это вас так далеко занесло? — спросил я ребят.

Мальчишки замялись и толком не ответили. Я не стал настаивать. Лида вступилась за них:

— Ребятишки по своим делам ходили, правда? Гуляли… Чего ж тут допытываться! Ишь какой дядя настырный… — Она проговорила это так, как разговаривают мамы с совсем маленькими детьми. Я в зеркало увидел: этот тон задел мальчишеское самолюбие.

— Да мы… — начал было мальчик с выгоревшими до белизны волосами и конопатыми пухлыми щеками. Но другой предупреждающе толкнул его кулаком в бок.

Чинька неожиданно и грозно рыкнул в сторону попутчиков.

— Чинька, как тебе не стыдно! Ты чего мальчиков пугаешь? Как некрасиво… — пожурила его Лида.

Чинька виновато прижал уши и отвернулся, но тут же покосился на мальчишек и беззвучно показал зубы.

— Чего это с ним?.. Чего это он так забеспокоился? — подивился я. Жейка, рисуясь перед мальчишками, прикрикнула:

— На место! — и шлепнула Чиньку по ушам.

Машина пошла под уклон. Лида, обернувшись к мальчишкам, положила на спинку своего сиденья локоть и почувствовала, как узелок мальчишек упруго ткнулся в ее голую руку.

— Что это у вас в узелке? И вроде шипит…

Мальчишки переглянулись. Обладатель узелка солидно ответил:

— Там у нас змеи!

В машине наступила тягостная тишина.

— Ой! — вскрикнула Жейка, когда на ухабе узелок коснулся коленки.

Я глянул в зеркало, плотно ли завязан узелок… Чинька рыкнул недовольно. Наконец Лида пришла в себя:

— А они нас не покусают?

— Нет! — убежденно ответил мальчик. — Мы им зубы обломали! Они теперь ручные.

Показались деревянные домики села. Я подвез ребят к избе, на которую они указали. Они вышли из машины, поблагодарили нас, и белобрысый спросил:

— Может, вам подарить змею? У нас есть красивый щитомордник!

| — А зачем мне змея? — подивился я.

— Как вы не понимаете, галстук можно сделать! Модно… — воскликнул он с пафосом. — Или в домашний зооуголок… — добавил он менее уверенно.

Мы вырастили филина и отпустили его на свободу. У нас воспитывались в одно и то же время сразу три птенца сороки, каким-то образом вывалившиеся из гнезда и чудом избежавшие когтей Кисинятки. Когда они выросли, то поселились на деревьях рядом с нашим домом и украдкой залетали на веранду, если дверь была открытой. Жили у нас хомячки, ежи, которые, когда им вздумается, заявлялись и так же неожиданно, без предупреждения, уходили обратно в лес. Недоставало только змей, чтобы терпение наших хозяев иссякло… И я ответил ребятам как можно искреннее:

— Нет, ребятки, спасибо! — А отъезжая, добавил: — Вы бы отпустили их, а? Только где-нибудь за селом…

Мы покатили дальше. Жейка сидела, прижавшись к Чиньке, подвернув под себя ноги. Чинька торчал столбиком, как суслик, и задумчиво глядел в раскрытое окно. Лида подтянула колени к подбородку, пояснив, что затекли ноги и так ей удобнее ехать. Да и я нет-нет да и оглядывал углы машины, не осталось ли там чего-нибудь лишнего.

Чинька — пес мирный и никого не кусает, хотя на привязи лает зло и ожесточенно. Но на особенно высоких тонах и крайне свирепо он встречает Лешку. Уже по лаю Чиньки, не выходя к калитке, можно точно установить, что пришел Лешка, лучший друг Саши — Лидиного брата. Для этого у Чиньки были веские причины…

Лешка — парень с постоянной стеснительной улыбочкой на красивом лице, — вообще-то, являл собой образец юноши, формирование которого неоправданно затянулось. Он был в меру добр и в меру зловреден; с одной стороны, скромен и любезен, а с другой — нахален и хамовит. В нем одном смешалось, как в колбе, множество противоположных по качествам «реактивов». Наверное, таким образом получают взрывоопасную смесь, от которой никогда не знаешь, чего ожидать. Так и от Лешки можно ждать и недоброго, и дружеской преданности, и неожиданного предательства.

Правда, ему посчастливилось поработать на судах торгового флота, откуда он вынес умение смирять в себе дурное. Там он познал значимость мужской дружбы, там же он завел бороду.

И вот после очередного рейса Лешка явился на дачу. Пребывая в прекрасном расположении духа, он решил пошутить над нами и прихватил на дороге суковатую палку.

Чинька мирно спал на крыше, так как в это время дня дачу никто не посещал, а после ночного бодрствования собаке тоже полезно отдохнуть. Лешка тихо открыл калитку, бесшумно вошел во двор и, стукнув палкой по забору, громко зарычал, тряся бородищей и кудлатой головой. Чинька моментально проснулся, вскинулся и увидел чудище с перекошенной орущей пастью. От неожиданности и спросонья Чинька юркнул в будку и высунул голову, чтобы выяснить, с кем имеет дело. И тут его саданул в самое сердце разудалый хохот Лешки. Теперь уж по голосу Чинька признал моряка. Пес смущенно и запоздало завилял хвостом, несколько секунд размышлял, а потом свирепо, насколько может быть свирепой оскорбленная собака, кинулся к обидчику. Лешка был на чеку, увернулся, отбежал, проследовал по тропе, обсаженной цветами, и ввалился, ко всеобщему удивлению, прямиком на веранду. Присутствующие были поражены:

— И тебя в таком виде не съел Чинька?

— Мы нашли с ним общий язык! — весело похвастался он.

— Так ты с ним воевал?

— Ну что вы! Он испугался моей бороды и позорно скрылся в будке.

Поскольку свидетелей не было, мы поверили ему на слово.

С тех самых пор Чинька узнавал Лешку за три километра и приветствовал его не иначе как яростным лаем. И если бы не цепь, то неизвестно, чем бы все это кончилось. Чинька никак не мог простить того, что он оконфузился по милости Лешки.