Чтение онлайн

Жандарм подошёл к окну. Один из караульных лениво прогуливался по улице, второго не было видно, может, зашёл в подъезд. Караул был скрытым. Никому из прохожих и в голову бы не пришло — чем здесь заняты эти люди. И только, понаблюдав за ними какое-то время, можно было понять, что они не просто проходят мимо, а держат под наблюдением именно этот подъезд.

Исаев повернулся к Столыпину.

— Вы же понимаете, что это крайняя мера. Стоит убрать охрану — вас всех убьют мгновенно. Внешне это будет выглядеть, как покушение на вешателя Столыпина, а на самом деле вы — только прикрытие. Цель — Станислав. Чудо, что он, вообще, уцелел.

Задумчиво посасывая уже прогоревшую трубку, Сталин размышлял. Только что закончился тяжёлый разговор с товарищами. Как он и ожидал, Пятакова хватило ненадолго. На первом же заседании бюро он, воинственно поблескивая стеклами очков, обрушился на Сосо с градом обвинений.

— Ты уводишь в сторону генеральную линию партии, товарищ Сталин! Мы, что, для того столько боролись, столько вынесли, чтобы идти на соглашательство с нашими врагами?!

Любят эти болтуны риторические вопросы, хлебом их не корми. А Каменев с Зиновьевым сидели и молча смотрели — чья возьмёт. Один только Муранов высказался определённо.

— Нельзя бросаться такими обвинениями, товарищ Пятаков, — негромко сказал он. — Коба побольше твоего по тюрьмам и ссылкам помотался. И мы его намного лучше, чем тебя, знаем. Не понимаешь чего-то, спроси прямо. А ярлыки на товарищей навешивать — последнее дело.

— Да, Георгий Леонидович, — примирительно протянул Каменев. — Не стоит с обвинениями торопиться.

— Спасибо, товарищи, — негромко сказал Сталин, обстоятельно набивая трубку. — Но Георгий — проверенный товарищ. Раз у него есть сомнения в товарище Сталине, товарищ Сталин ответит. Говори, Георгий, конкретно говори, как большевик — с чем не согласен?

— Ты четырёх человек из боевой группы направил дом Столыпина охранять. Я хочу знать — почему большевик Сталин охраняет нашего явного врага?

«Много будешь знать — скоро состаришься», — мелькнула у Сосо ехидная мысль. — «Интересно, от кого ты про это узнал?».

— Ты говори, Георгий, — спокойно сказал он. — Я отвечу.

— Пока всё, — Пятаков нервно поправил очки и сел. — Сначала это поясни, будь любезен.

«А ведь он не от себя говорит, — подумал Сосо. — Кто-то его на меня настропалил. Вот, кто, интересно?»

— Всё ты правильно сказал, товарищ Георгий. Только не подумал, что охранять Столыпина и охранять дом Столыпина — это две совсем разные вещи. Люди охраняют в этом доме одного очень важного для нас человека.

— Царского офицера, — очки Пятакова остро блеснули.

— Сейчас нет царских офицеров, — спокойно ответил Сосо, раскуривая трубку. — Сейчас вообще нет ничего царского, потому что мы живём в республике.

Пятаков нервно дёрнул себя за бородку. Такой ответ сбивал и уводил внимание присутствующих в сторону от поднятой им темы.

— Не цепляйся к словам, товарищ Сталин, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

«Точно, не своим голосом поёт, — подумал Сосо. — Ишь, каким смелым стал, несостоявшийся сахарозаводчик, ну-ну».

Он негромко хмыкнул.

— Ты, товарищ Георгий, никак от своих анархистских позиций отойти не можешь. Сейчас, кроме нас, профессиональных революционеров, вся Россия населена бывшими «царскими».

Сталин усмехнулся, наблюдая за реакцией других членов бюро. Молчат. Ну, это и к лучшему.

— Рабочие были царскими рабочими, крестьяне — царскими крестьянами, солдаты — царскими солдатами. Народ был царским народом. И человек, за которого ты меня упрекаешь, царским офицером был. Но он с двенадцатого года большевикам помощь оказывал. Мне лично помогал, от ареста укрывал. Средства свои на партийные нужды жертвовал. Может, Георгий, ты что-то про него знаешь, чего я не знаю? Так, скажи мне прямо, при всех товарищах. Чего молчишь?

Сталин покойно смотрел на Пятакова, не знавшего, как ему выйти из создавшегося положения.

— Вижу, что ни у кого из присутствующих товарищей его участие в борьбы с царским режимом сомнений не вызывает, — Сталин пыхнул облачком дыма. — Ну, раз у товарища Пятакова больше вопросов нет, давайте вернёмся к повестке дня.

Стук в двери отвлёк его от этих воспоминаний. Сталин втянул воздух и, убедившись, что трубка не горит, положил её на стол.

— Да, — отозвался он.

— Товарищ Сталин, — в приоткрывшуюся дверь сунулся матрос из охраны особняка.

— К тебе иностранец какой-то. Говорит, дело у него важное.

— Иностранец? — поднял бровь Сосо. — Ну, приглашай, Василий, раз дело. И распорядись, пожалуйста, чтобы нам чайку покрепче заварили. Гость, всё-таки.

Матрос исчез, и вместо него появился незнакомый, лет сорока, мужчина. Сосо, повидавший в своей жизни всякого, мгновенно оценил посетителя. Никаких сомнений, что перед ним — настоящий аристократ. Благородные черты лица и волевая складка меж бровей, решительный подбородок и холодный ум в глазах. А подтянутая фигура и чёткость движений за версту выдавали в нём кадрового военного. Это, судя по всему, птица высокого полёта, а значит, речь пойдёт о чём-то серьёзном. Впрочем, Сосо догадывался — о чём именно.

— Разрешите войти?

— Входите, присаживайтесь.

Сталин сел за стол и незаметно выдвинул второй сверху ящик, в котором лежал Браунинг. Сейчас, после разговора с Лениным, а особенно с Пятаковым, можно было ждать любой неожиданности.

«Хотя, скорее всего, сейчас со мной будут говорить о деньгах, — подумал он. — Убить меня можно и позже. Ну, пусть говорят. Если Ильич своё дело до конца довести не успел, это придётся сделать за него».

Иностранец, глядя через стёкла пенсне светлыми глазами, протянул через стол визитную карточку. На листочке тонкого белого картона чёрными буквами было написано:

— Понятно, — Сосо усмехнулся уголком рта и небрежно обронил лощёную картонку на стол. — Джон Смит — это как у нас Иван Иванов. Я думаю, что вы пришли сюда не за интервью.

— Ну, как сказать, — Джон Смит снял пенсне.

Он с улыбкой откинулся на спинку стула, но глаза его, внимательно ощупывающие лицо собеседника, продолжали оставаться холодными, как у рыбы.