Чтение онлайн

— Сам государь? — сделал «большие глаза» опер, — получается, вы будете там допоздна. Жаль. Значит, принести Вам цветы и шампанское не удастся..

— Ну., - Стрекоза метнула быстрый взгляд на подругу, — вообще-то….

— Нет ничего невозможного. Есть там один тайный ход, — и мы вам его покажем. Только, дяде Васе, столяру, нужно заплатить двугривенный.

— Да я ему целковый заплачу, — пылко воскликнул Стас, одарив обоих таким взглядом, что Стрекоза зарделась, как майский цвет, а Птичка подарила многообещающий взгляд.

Подойдя к театру, девицы направились в обход здания, поманив за собой Стаса, и остановились перед какой-то неказистой дверью, которая оказалась не заперта. В полутёмном коридоре горела мутная лампочка, пахло деревом и клеем. Из двух дверей одна была заперта на висячий замок, а из второй лился свет и чей-то, напрочь лишённый музыкальности, голос распевал арию Ленского:

— Я-а лю-у-блю-у вас. Я-а лю-у-блю-у вас, Ольга.

— Дядя Вася! — позвала Стрекоза-Вика.

— Ась? — из дверей выглянула седоватая борода, поверх которой блестели два грачиных глаза.

— Дядя Вася, здравствуйте, — пропела Птичка-Ника. — Как здоровье ваше?

— А, это вы, стрекозки., - разулыбался «певец». — Старика пришли.

Договорить он не успел. Входная дверь распахнулась, и вошёл рослый полицейский. Стас поглядел на погоны — зелёный, как у старшины, только лычка серая.

«Вроде, околоточный надзиратель.», — припомнил он, вспоминая то, что успел прочесть в кабинете Кошко.

— Здравствуйте, кто заведует данным помещением?

— Я, господин околоточный, — вытянулся «во фрунт» дядя Вася. — Столяр Василий Куценко, мещанин.

— А вы, молодые люди? — околоточный повернулся к Стасу.

— Барышни мне рекомендовали дядю Васю, как искусного столяра, — не моргнув глазом, ответил Стас. — Хочу этажерку под книги заказать.

— Ясно, — кивнул тот. — Однако, прошу здесь долго не задерживаться. Проводится важное мероприятие.

— Да, мы, уже, почти договорились, — улыбнулся опер, — сейчас уйдём.

— Скажите, милейший, — потеряв к ним интерес, околоточный снова повернулся к столяру. — Отсюда можно пройти внутрь Оперы?

— Никак нет, — «поедая глазами» начальство, отчеканил дядя Вася. — Так, что, помещение замкнутое.

— А эта куда ведёт? — заглянув в столярку, показал надзиратель, показывая на запертую дверь.

— Так, что, не извольте беспокоиться, — засуетился столяр. — Это кладовка наша.

— Откройте.

Убедившись, что кладовка не имеет выхода, он снова повернулся к Стасу.

— Извинения прошу, служба. Позвольте взглянуть на ваши документы.

Внимательно посмотрев паспорт, он поднял на опера внимательный взгляд.

— Где остановиться изволили?

— В «Эрмитаже».

— С какой целью в город пожаловали?

— Коммерческие дела.

— Всего хорошего, — вернув паспорт, околоточный вышел.

— Беспокоится начальство, — ехидно хихикнул дядя Вася. — Так, что-с, молодой человек, этажерку заказывать будем?

— Ну, дя-а-дя Вася, — капризно протянула Ника. — Этот молодой человек — наш друг. Проведи его сегодня вечером к нам, пожалуйста.

— Не-не-не, сегодня и не просите, — замотал головой столяр. — Видите, что сегодня творится, прямо, Содом и Гоморра.

Стрекоза-Вика, за спиной подруги, обозначила хорошо знакомый оперу жест, потерев большой палец об указательный. Стас понятливо кивнул и, расстегнув пальто, достал из кармана портмоне.

Хорошо, что он, завтракая в ресторане, разменял одну из четвертных банкнот. Ради такого дела, как бы, и не жалко, но столяр, получив такую сумму, точно, заподозрил бы неладное.

Порывшись в отделении для монет, он извлёк на свет Божий серебряный рубль и протянул его столяру.

— Выпейте, уважаемый, за здоровье нашего государя Императора.

— Ну, разве, что, за Императора., - пробурчал и, помявшись чуток, уцапал-таки, монету. — Вы, ваша милость, подходите, эдак, за полчаса до начала, я вас проведу.

Помахав девицам рукой на прощание, Стас проследил, как они вошли в здание Оперы, присел на скамеечку и полез в карман за папиросами. «Уинстона», к которому он привык, здесь, конечно, не было. Но «Тройка», которую он купил в ресторане, оказалась штукой вполне приличной.

— Итак, всё, как обычно, — усмехнулся он, глядя на стайку горластых воробьёв, затеявших разборки над оброненной горбушкой хлеба. — Имея нужное знакомство, проникнуть на объект труда не составит.

Он раскрыл коробку, отмечая, краем глаза, что какая-то фигура, покружив по площадке перед входом, направляется к нему.

— Простите, не разодолжите папиросой?

Стас поднёс горящую спичку к папиросе, выдохнул дым и полез в карман.

— Сделайте одолжение, — и отметил с внутренней усмешкой, что, оказавшись здесь, стал выражаться как-то старомодно, атмосфера так действует, что ли.

Протягивая раскрытую коробку, он взглянул на просителя. Видел он уже это лицо, точно! Лично не встречал, но, такое чувство, словно только вчера, разглядывал его в свежей ориентировке. В документах, которые он перелопатил у Кошко? Не факт, но возможно. Размышляя, он не забывал, краем глаза, отслеживать перемещения «объекта». А тот, собственно, никаких особых телодвижений не совершал. Отошёл и присел на другую скамейку.

В это время к нему подошёл какой-то, хорошо одетый, господин. Трудно сказать, почему, но Стасу показалось, что, более всего, он похож на чиновника. Спроси — почему, он бы не ответил.

«Интуиция, Ватсон.».

Безмятежно выпуская дым вверх, Стас, искоса, наблюдал за «объектом» и его визави. Они продолжали сидеть, о чём-то тихо переговариваясь, а опер, любуясь вычурным зданием Оперы, размышлял — удастся ли Аркадию Францевичу добиться толку от главы местных жандармов. При этом он, не забывая о шушукающейся парочке, мысленно, чисто по привычке, составлял словесный портрет «усатого»: высокий, лицо европейского типа, волос русый с сильной рыжиной, носит усы, держится прямо, как военный.