Цхинвали в огне
Шрифт:
Национальные фобии Грузии не ограничиваются русофобией.
Депутат нового грузинского парламента Гога Пипия потребвал огласить данные о национальности родителей всех грузинских министров. Премьер-министр Грузии Зураб Жвания (убит при невыясненных обстоятельствах) отреагировал на запрос заявлением, что лично он гордится армянской национальностью своей матери, а министр экономики Каха Бендукидзе ответил, что в любой цивилизованной стране такой запрос привел бы к возбуждению уголовного дела против его автора.
О ксенофобии грузинского общества свидетельствует и поведение их военных во время развязываемых грузинским правительством войн. Особое место в действиях грузинских частей во время оккупации Абхазии и Южной Осетии занимало целенаправленное уничтожение памятников письменности и культуры. Нет никаких оснований полагать, что отныне грузинская армия стала привержена более гуманным методам ведения боевых действий против мирного населения.
Кроме того, Грузия откровенно поддерживает самых непримиримых врагов России.
Ещё в 90-х годах личный представитель президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе по урегулированию грузино-южноосетинского конфликта, вице-спикер парламента Грузии, председатель Социалистической партии, Вахтанг Рчеулишвили призывал руководство Грузии сменить идеологические установки и отказаться от связей с чеченскими сепаратистами. Активисты его партии собрали около миллиона подписей граждан Грузии с требованием нормализовать грузино-российские отношенияи прекратить «холодную войну» между двумя странами. Очевидно, что реализовать это на практике весьма затруднительно, поскольку Москва и Вашингтон являются в кавказском регионе геополитическими соперниками, а ставку в этом противостоянии руководители Грузии делают на США.
Вот как характеризовал эту политику очевидец: « Осетинов страшно преследуют и выселяют. Сильная национальная борьба идет и в Абхазии. Национализм доходит до курьезов. Так, в учебнике, по которому в школах изучается история, рассказывается, что Грузия была еще в древности самой культурной страной, так что из нее Греция получила свою культуру. В детях с малых лет воспитывается презрительное отношение к армянам и т.п.».
Глава 11. Цхинвали. Скрипка
Нас можно убивать, резать на куски,
бить кувалдами по голове, душить на глазах матерей.
Никому нет дела до нас. Никому!
ученика одной из средних школ города Цхинвала,
1991-92 учебный год
На ближайшие пятьдесят лет у нас может быть только одна национальная идея – сбережение своего народа …
Александр Солженицин
Уже прошло пять лет, как подполковник вышел на пенсию.
Военные и балерины – рано выходят в тираж.
В этот вечер он возвращался из "Мариинки" с концерта Дрезденского симфонического оркестра. Оркестр играл Вагнера. И играл, надо сказать, здорово. Великолепно играл. Оно и неудивительно – в "Мариинке" выступают только признанные "Профи". Да и сочетание немецких музыкантов с лучшим российским дирижёром – было на удивление удачным и продуктивным. Оркестр жил на сцене как единое, мудрое, прекрасное и удивительно гармоничное существо. Впрочем, когда дирижирует Маэстро Валерий Гергиев – по-другому и не бывает.
Подполковник был благодарен за прекрасный вечер и немецким музыкантам, и осетину-дирижёру. Он даже пожалел, что в антракте устроители концерта не устроили распродажу записей этого оркестра. Вагнера он приобрел бы с большим удовольствием.
В зале было много иностранцев, и подполковника позабавила оброненная кем-то в соседней ложе фраза:
– "Dieser russische Dirigent – der Zauberer! Bei uns zu Hause t"ont Wagner schon lange leidenschaftlich nicht mehr!" (Этот русский дирижёр – волшебник! У нас дома Вагнер давно уже не звучал так страстно! – нем.).
К метро подполковник успел раньше других зрителей Мариинки и поэтому сбежал по неспешно крутящемуся эскалатору в гордом одиночестве.
От "Сенной" до "Маяковской" позднего пассажира поезд домчал за считанные минуты.
На "Маяковской", на выходе из перехода, было тихо. Редкие пассажиры, не торопясь, выходили из подъезжавших вагонов. У двери простенка, закрытого от возможных наводнений металлической шторой, стояла тоненькая девочка, лет четырнадцати-пятнадцати, и играла на скрипке. Вагнер звучал торжественно. Купол станции отзывался благодарным эхом и нес чистый звук бережно и осторожно.
Подполковник подивился случайному совпадению репертуара, и сразу же решил, что такие совпадения, конечно же, случаются неспроста. Явно горский профиль девочки затронул в подполковнике старые, глубоко спрятанные, но так и не потускневшие воспоминания и ассоциации. Но продолжавший звучать Вагнер вернул к торжественно-умиротворенному настроению.
Перед девочкой лежал раскрытый футляр от скрипки со смятыми десятками и металлической мелочью. Позади девочки стоял крепкий белокурый мальчик и взглядом, с вошедшей в привычку регулярностью, пересчитывал заработанные музыкой деньги.
Музыкантам подполковник платил всегда. Не подавал, а именно платил, ибо был твердо убежден, что всякий востребованный труд должен вознаграждаться.
Он машинально пошарил по карманам куртки.
Пальцы нащупали несколько мелких монет.
Полученное от игры скрипки удовольствие было явно больше. Да и Вагнер недвусмысленно намекал, что не стоит откупаться там, где следует платить.
Вздохнув из-за неизбежной задержки, подполковник полез во внутренний карман. Достал недавно подаренное ему портмоне, и, с непривычки путаясь в его хитрых отделениях, выудил сотенную. Слегка наклонившись, он разжал пальцы, и светло-коричневая бумажка, спикировав, приземлилась среди мелочи, в стороне от зелёных десяток. Не ко времени проснувшееся подсознание – отметило этот промах неожиданно тревожным сигналом.
"Незачёт", – согласился с подсознанием Вагнер.
Ещё раз вздохнув и мысленно решив, что не доверять Вагнеру и своим предчувствиям нет никакого резона – подполковник полез в портмоне за новой сотней.
Мальчик, увидав какими купюрами расплачивается припозднившийся пассажир – демонстративно отвернулся: известно, что удача пугается напряженного подталкивающего взгляда. Девочка же, невольно проследив за куда более точным полётом второй бумажки, сбилась.
Продолжать мелодию с прерванной ноты юная скрипачка не стала. Немного помедлив, она, по какому-то наитию, будто угадав состояние подполковника, заиграла "Полонез" Михаила Огинского.