Чтение онлайн

…И мертвяк, йоббит-то этот, что замертво лежал, зенки-то ка-ак откроет! Ан гляжу - а он ужо садится, башкой крутит! А ить мертвый был, мертвей некуда! Тут барин-то, шасть ко мне, и кричит: Гони, грит, брат Елло, скорей! Пока, грит, не началось! Ну, я Схавраску ка-ак вытяну повдоль, ка-ак свистну! В четверть часа от Краменок до Сырбуховских Ворот, понял?! А слазит, не, расчелся честь по чести, это вдогон ужо - на, грит, брат Елло тебе на память! За светлую, грит, твою голову! И цепку-т эту мне и вручат. Не продавай, грит, через нее, мол, счастье тебе будет… Вот так вот оно и было, с человеком-то. Сроду ни одного человека больше никогда не повезу - хоть одни человеки на свете останься.

…Ой, врешь ведь поди, а? от начала и до конца врешь…

Ипсочка радостно распахнула глаза - он! Великий Кул-Тху, да что с ним?! Бедняжка, может, его избили?! Сейчас на улицах столько отребья… Мужественное решение пожертвовать дорогим носовым платком пришло мгновенно - и лярва, совершенно по-матерински вытянув губы трубочкой, бросилась наперерез бледному гостю в черном.

– Позвольте, у вас, кажется, кафтан…

– А, мисс Брунгильда из Бергена…- вымученно улыбнулся человек, уклоняясь от заботливой нежити.
– Подожди немножко здесь, хорошо?

Через несколько минут человек, все так же хмурясь, вышел от Шнырера и снова улыбнулся лярве:

– Водички занеси шефу…

Растерянно заметавшись между чувством долга и ускользающей добычей, Ипсочка сделала несколько противоречивых па, окончившихся, впрочем, графином:

– Подождите минутку, я сейчас… - но дверь уже хлопнула со всей окончательностью, на которую иногда способны некоторые двери. В тишине приемной раздался сжатый в горле всхлип, и звон горлышка о стакан.

Печально отворив дверь начальственного кабинета, Ипсочка замерла - титан, стоик, финансист, несгибаемый борец за маржу и убежденный поборник качества портфеля плакал, забившись в угол между рабочим столом и секретером. В голос, по-детски, с соплями и подвыванием, размазывая кровь по манишке.

– Бэмцыон Мыцаакович, что с вами?! Вы ранены?!…

– Что же делается в этой проклятой мылихе, Ипсочка, а?!
– рыдаючи, возопил Шнырер, воздев на подчиненную зареванные до кроличьей красноты глаза.
– Ко мне, честному йоббиту, приходят хулиганы, называют "Быней", пугают ушами и дают мне денег! Балабосым говорят мне: Бэмцион, не пугайся и таки возми эти деньги! Его "уже пакуют"! Хулиган больше не придет, говорят балабосым, наливают мне годкэ и смеются! Мы его "уже упаковали"! Илахим, ну кому теперь доверять - балабосым говорят, что пакуют, а сами таки совсем не пакуют! И смеются! А хулиганы таки приходят! Приходят, бьют меня в нос и задают мне, Шныреру, вполне себе резонные вопросы и что я им отвечу?! Что балабосым кого-то там "уже пакуют"?!

– Бэмцыон Мыцаакович…

– Пя-я-а-ать, Ипсочка, пять!!!
– зашелся в новом приступе рыданий несчастный йоббит…

Вы понимаете? Каждого тридцать первого декабря! Мы с друз-зями! Ходим! В ба-а-а-а-аню!

Марат шел грязными переулками в районе Барбарки, едва водя мутными от боли глазами - попытки самолечения не давали результата. Не получалось даже снять синдром, и сломанная ключица, не имевшая полдня никакого покоя, пыталась вырубить неугомонного хозяина. Смешно, но Марату не на что было купить покой - все добытое игрой лавэ отмели на подвале у Голоса, а что толку от бешенного бабла на Крыле, когда надо нанять извозчика, или снять номер…

…Хотя какой к фене номер, йоббитский прогон за меня уже всяко прошел, братва уже на ушах, а мусора разминаются пока, у них кишка длиннее. Сейчас каждый коридорный мечтает рубануть на цинке про мою персону… В шалман никуда не сунешься - что не отмахнусь, просекут быстро. И все… - Марат представил, как его голая тушка без головы шлепается на разделочный стол шашлычников, и передернулся, сморщивщись от боли.
– …Не-е, на шаурму мне пока рановато…

Без денег и здоровья Мусорсква, только что смирно лежавшая перед быстрым хищником в черном казакине, стала настоящим кошмаром. Любой здоровый и наглый болван запросто мог бы сейчас вынуть из Марата все. Про мусоров в этом разрезе вспоминать было просто страшно - если их внимания удостоится даже вполне здоровый и укорененный в Мусорскве житель, он может попросту исчезнуть, словно никогда и не существовал. А к вечеру начнут искать и они…

…Не очень хороший участочек, а, Дром Баро? Это если выразиться мягко.
– раздраженно подумал Марат. Переулок кончился, выходя на оживленную Барбарку. Удивительно, но его ум, обычно легко находящий кучу вариантов в куда более резких ситуациях, тупо молчал.
– Ну и че, дорогая моя Большая Дорога… Пометут же меня, выручай давай. Куды бечь?..

– Иди ты в баню, дядя!
– весело взвизгнул уличный орчонок, соскакивая с медленно плетущейся в гору конки.

Показал язык матерящемуся с задней площадки кондуктору, и снова взвизгнул, поднятый в воздух неведомой силой.

– Зашибешь, салапет. Смотри, куда несешься.
– на пацана серьезно уставились человеческие глаза.
– Кыш, пока не щелбан не раскрутился.

Марат отпустил ворот орчонка, едва не свалившего его с панели, и встал посередь дороги, точно вспомнив что-то важное…В баню. А ведь точно - ни в одну больничку не сунуться, а при банях всегда околачиваются дешевые маги. А бывает, и не дешевые.
– Марат вспомнил старого, как сам Шашкент дэва, за пять минут убравшего ему здоровенный флюс. В простецком хаммаме, что характерно, на углу Бобура и Фуркат. Не пересекая Барбарку, Марат двинулся вдоль по ней, пряча от прохожих больную половину и вертя башкой по сторонам, присматриваясь к вывескам.

"Баня, массаж, бильярд".
– …на хрен. Обычный полу-шалман, полу-пивная. Бестолковая парная и заметенные под кушетки гандоны в "комнатах отдыха". Та-ак, мусора. В переулочек, ну их к едрени фене. Проехали? Дальше…

"Мужския бани Акрополь. Парыжский куафюр Jean Le Joppe" - ага, пидоры.

"Эльфийский Парадыз. Клоб, ресторация, бани! Бассейн 80 локтей! Чухонския парныя, в услужении токмо чистакровныя эльфийки!" -…ну-ну. Мрамора-паласы, дорого, а грязь в углах все та же. Затасканные шлюхи в самоварном золоте и полно мусоров, "шикующих" на халяву…

"Каммэрческия бани Маданацхали. Погребок дурузынских вин" -…ну надо же! Черный габбро, золотые ручки, все дела… Типа "памущщчински". Стало быть, гномы-лаврушники, три паски на двоих, сидят друг друга коронуют…

"Мыльня. Народное и купеческое отделения, Отдельный Нумер. Вошебойня бесплатно. Також стрижка мозолей и заговор почечуя" -…О. Если "нумер" свободен - останусь. Блин, опять мусора, да сколько их здесь!.. Избегая очередного патруля, Марат нырнул в пахнущую сырыми вениками подворотню. У низкой двери, исторгающей легкий туман, неторопливо, с наслаждением давили мерзавчика два краснорожих орка с шайками под мышкой. Марат вошел и сунулся к конторке, где на фоне завешанной ароматными вениками стены восседал бородатый орк средних лет, с ходу упредивший Марата:

– Барин, дворянского нет.

– Нумер?

– Извольте, полторы монеты в час. С персоны.

– Однако…- процедил Марат. В самом пафосном из пройденных сегодня заведений цена в лучшем случае равнялась золотому.

– А что ж. Вы ж на Хвакинский пар, рекомендовал наверняка кто из ценителей?
– полуутвердительно отозвался орк.
– Так проводить?

– Пошли.

Миновав коридор, наполненный остывшим тяжким паром и веселым банным гомоном, орк толкнул невысокую дощатую дверь:

– Извольте, барин. Сей минут Хвакина пришлю, пар опосля часу-полутора поспеет. Чего прислать мож прикажете? Кваску, девок, али пива с ракимя? Вошебойка вам, понятно, без надобности.