Чтение онлайн

– В конце, там в самом конце я отметил, всё до этого можешь не читать.

– А!.. А то я смотрю, как все очень далеко от меня…

– Нашла?

Виктор Сергеевич негромко повторил строчки, почти не ошибаясь, пока я читала глазами: «И мы, как боги, мы, как дети, Должны пройти по всей земле, Должны запутаться во мгле, Должны ослепнуть в ярком свете, Терять друг друга на пути, Страдать, искать и не найти…»

– Красиво, правда? Вчера, когда не мог тебе дозвониться, что-то меня на такую романтическую грусть потянуло, прямо сам себе удивляюсь. Как ты выражаешься, – Виктор Сергеевич хмыкнул, – спасибо!

Я не нашлась, что сказать тренеру.

– Книжку возьмешь в подарок? – спросил, улыбаясь непонятно чему, он.

Я пожала плечами.

– А вам не жалко? Очень хорошая книга.

– Нет, мне икры, хороших книг и добрых слов для тебя не жалко. Так подойдет тебе?

Я засмеялась:

– Да.

Мы подъехали к школе. Метров за сто я попросила:

– Давайте я выйду и дойду пешком.

– Нет, – покачал головой Виктор Сергеевич. – Если кого-то взорвет, пусть взорвет как можно раньше.

– А Вульфа?

– Вульфа взяла отпуск по состоянию здоровья и поедет на море подлечить нервы.

– Зимой на море? – удивилась я.

– На далекое море, – усмехнулся Виктор Сергеевич. – Не переживай за нее. Она молода и симпатична, и если выбросит из головы бредни обо мне…

– Она любит вас, поэтому и сходит с ума, – сказала я. – Я так не… – Я решила не договаривать.

– Буду тебе очень признателен, – засмеялся Виктор Сергеевич, – если ты не будешь любить меня так сильно, как Лариска.

Я взглянула на тренера.

– Я пойду, как раз сейчас закончился второй урок.

– Подожди. – Он дотянулся и поцеловал меня в щеку. – Так нормально? Не нарушаем законов?

– Не знаю.

Я прошла несколько шагов и вернулась. Из большой холщевой сумки, которую мне дала тетя Диляра, чтобы я смогла туда положить все недоеденные апельсины и недопитые лекарства, я достала два телефона, один отдала Виктору Сергеевичу, другой, подумав, все же запихнула в карман.

– Нет, – он отвел мою руку. – Нет, пусть будет два. Если что, один отключай. Тот, где на связи у тебя Паша Веселухин. Деньги я буду тебе класть.

Я в нерешительности стояла около машины, а он захлопнул дверцу и отъехал на школьную стоянку, чтобы припарковаться.

Кто прав? Все они или, один Виктор Сергеевич, или мое сердце, которое совершенно спокойно и радостно сейчас стучало, ни о чем плохом меня не предупреждая. А что скажет Бог? Я посмотрела на небо. Нет, конечно, он так прямо в меня метеоритом или чем-то там не кинет… Выразится как-то потоньше… Тем более что некоторые ответы приходят раньше вопросов… Не знаю.

Серафима неожиданно очень обрадовалась, увидев меня:

– О! – воскликнула она. – Брусникина на нас свалилась. Ты, что, прямо из больницы? – спросила она, увидев у меня в руках сумку. – Давай, садись, контрольную полугодовую через урок пишем, сейчас будем готовиться. Ручка есть?

Вот мне было прямо как по заказу – я с удовольствием отбросила все мысли и с головой погрузилась в функции, векторы, синусы, косинусы… Пытался задираться Аркаша Песцов, но я не пропускала его слова не то что близко к сердцу, а даже в голову, представила себя в стеклянном стакане. Маша тут же села ко мне, мы обнялись, мне стало хорошо-хорошо. Прошло минут пятнадцать от урока, и к нашей парте подошел Веселухин.

– Веселухин! – закричала Серафима. – Сядь! Что ты от нее еще хочешь? Уже долбанулась головой из-за тебя! Еще неизвестно, как контрольную теперь напишет!

– Нормально напишу, – заверила я ее. – Я хорошо себя чувствую. Все соображаю.

– А раз соображаешь, то… – Серафима энергично махнула мне рукой. – Сюда подойди!

Я подошла к ней, надеясь, что Серафима не будет говорить о личном. Неожиданно за мной поплелся Веселухин. Серафима даже встала и отпихнула его от меня.

– Ты что?! Маньяк? Ну-ка, давай-ка на свое место топай! Хватит уже! Отелло!

Паша потоптался-потоптался около ее кафедры и нехотя пошел обратно.

– Вот-вот, давай, садись и решай хотя бы на тройку, ты услышал меня? А то останешься, как Баярова, на второй год, а кое-кто… – Серафима подмигнула мне, – отчалит летом в город, да без тебя! Так, а ты… – она понизила голос до шепота, – если хорошо себя чувствуешь, то зачем опять с ним на машине подкатила?

Да откуда это знать Серафиме? У окна, что ли, стояла?

– Знаю! Знаю! – ответила мне она на мой незаданный вопрос. – Всё знаю. Вот что ему, кобелюке, надо, а? Такая баба из-за него вешается! И на него вешается, и из-за него… Чем ему Лариска не жена? Женился бы и разговоры все прекратил. Так нет! Ему соплюшку подавай! Я сказала тебе: держись от него подальше! Я твоя классная руководительница, ты вообще в курсе? Имею право… – Серафима задумалась, что сказать. Наверно, не смогла сразу придумать, на что она имеет право. – Услышала меня? – грозно спросила она, так ничего и не придумав.

– Да, спасибо, – кивнула я.

А что я еще могла сказать?

Когда я села на место, Веселухин все же подошел ко мне.

– Маш, – сказал он моей подружке почему-то очень хриплым голосом, болеет, что ли? Или хочет казаться взрослее? – Маш, отсядь на другую парту, а?

– Паша, Пашенька. – Я просто умоляюще посмотрела на него. – Вот давай я сейчас просто буду решать математику, без всяких разговоров и…

– Я рядом посижу, – буркнул Паша и столкнул Машу.

Я вздохнула. И что мне с ними делать – с теми мужчинами, которые думают только о своих потребностях и чувствах?

– Нет, Паша, – сказала я. – Маша, вернись.

– Охренели совсем!!! – заорала Серафима. – Веселухин, тебе директора позвать, чтобы он объяснил, что нечего тебе рядом с Брусникиной делать? – Она достала свой традиционный пузырек с пустырником и, разочарованная, посмотрела на свет. – Вот, и пустырник закончился!

– Руся… – горячо зашептал Паша. – Я все понял… Я все понял. Я всегда теперь буду рядом с тобой. Всегда! И на уроках, и на танцах, вместе, всегда!

– Молодец, – кивнула я. – Долго думал?

– Да, все это время, – на полном серьезе ответил Паша.

– Хорошо, отсядь пока.

– Нет! – так же горячо ответил мне Паша и даже зажал мою ногу своей, чтобы я тоже не могла встать. – Нет! Я всегда буду с тобой, и он к тебе больше не подойдет.

Моя огромная жалость к Паше в тот момент куда-то совсем ушла. Я смотрела в его мгновенно вспотевшее, побагровевшее лицо, в упрямые и очень глупые глаза… И неожиданно для самой себя сказала, тихо, чтобы не слышали остальные:

– Паша, я не люблю тебя и не полюблю, понимаешь? Даже если ты пристегнешь меня на цепь.