Чтение онлайн

О, Господи!

Леогарио

Какой печальный голос!

Царь

Что там такое?

Капитан

Спасся вплавь один.

Лесбия

И захотел спасти еще другого,

Меж тем как тот в волнах уж погибал.

Полония

Несчастный странник, брошенный судьбою

В края чужие, - голос мой услышь!

Я говорю, чтобы тебя ободрить,

Сюда, сюда!

(Входят Патрик и Людовико,

держа друг друга в объятиях.)

Патрик

Господь мне да поможет!

Людовико

Мне - дьявол!

Лесбия

Жаль глядеть на них.

Царь

Не мне.

Я жалости не знаю.

Патрик

Умоляю,

Во имя Бога, сжальтесь. Если даже

Рассказ о горе трогает сердца,

Не думаю, чтоб кто-нибудь нашелся

Такой жестокосердый, что при виде

Несчастного не тронется.

Людовико

А мне

Не надо милосердья. Не прошу я

О жалости ни Бога, ни людей.

Царь

Скажите, кто вы, чтобы мы узнали,

Какое милосердье оказать вам,

Какое быть должно гостеприимство.

И чтоб узнали вы, с кем говорите,

Я имя назову свое сперва,

Чтоб, говоря со мной, вы оказали

Моей особе должное почтенье.

Меня зовут Эгерио, я царь,

Владыка царства малого; его я

Считаю малым, раз оно мое,

И до тех пор в себя я не поверю,

Пока не станет целый мир моим.

И я одет не в царскую одежду,

На мне одежда варвара, я - зверь,

И пусть для всех кажуся диким зверем.

Имен богов не знаю я; не верю

Ни в одного; их нет здесь между нами,

Мы никому не молимся, не верим;

Мы верим лишь в рождение и смерть.

Теперь, мое величие узнавши.

Узнав, кто я, скажите мне, кто вы?

Патрик

Меня зовут Патрик. Моя отчизна

Ирландия, ее другое имя

Гиберния; родимое селенье

Мое зовется Токсом, и едва ли

Ты слышать мог о нем когда-нибудь,

Незнатное и бедное селенье.

Меж севером и западом оно

Ютится на горе, и всюду снизу

Шумит свирепо море, замыкая

В тюрьму тот горный остров {2}, что зовется

Для вечной славы Островом Святых:

Столь многие, о, властный повелитель,

Как мученики, кончили там жизнь,

Ревнителями веры выступая,

В чем есть предел для совершенства верных.

Родители мои - ирландский рыцарь

И верная сопутннца его.

Одна из благородных дам французских.

Они не только эту жизнь мне дали,

Но благородства высшего другую,

Рассвет первоначальных лет моих:

Свет веры н правдивое ученье

Христа, - тот храм, в который нас ведут

Врата небес, крещение святое,

Из таинств церкви первое. Отдав

Супружеству ту дань, что служит общей

Для всех, кто в узы брака заключен,

Родители мои, из благочестья

Покинув мир, вступили в монастырь,

В две разные обители замкнулись,

Где жили в целомудрии, пока

Последней грани жизнь их не коснулась.

Тогда, тысячекратно показав,

Как сильно правоверное их рвенье,

Они душою с небом сочетались,

А прах телесный предали земле.

Пять лет, как сирота, я оставался

На попеченьи женщины святой,

Пять раз двенадцать знаков зодиака

В единой сфере солнцем озарились,

Как Бог взыскал меня своим вниманьем,

Во мне явив могущество свое:

Всегда своим орудьем избирает

Он существа смиренные, дабы

Величие свое с сделать явным

И чтоб Ему здесь в мире надлежала

Лишь одному божественная слава.

И вот однажды, - Небо призываю

В свидетели, не суетная гордость,

А только ревность веры побуждает

Меня повествовать о сих делах,

Не мной, а небесами сотворенных,

Приходит к двери дома моего

Один слепой, чье имя было Гермас,

И говорит: "Сюда я послан Богом,

Он повелел, чтоб именем Его

Ты даровал мне зрение". Покорно

Велению такому повинуясь,

Я сотворил над мертвыми глазами

Таинственное знаменье креста,

И вдруг из тьмы они вернулись к свету.

В другой же раз, окутавшись, как дымом,

Густыми облаками, небеса

Вступили в распрю с миром, посылая

Потоки снега быстрые в таком

Непобедимом множестве, что только

Растаял он под жгучим светом солнца,

Как улицы в каналы превратил

И затопил селение, и стали

Дома как бы суда из кирпичей,

Как корабли чудесные из камня.

Кто видел, чтобы можно было плавать

По высям гор? и кто по зыби водной

Носиться мог среди лесных вершин?

Я сотворил над дикими водами

Таинственное знаменье креста,

Замерзшим языком я повелел им

Во имя Бога вновь туда вступить,

Где прежде им приют был предначертан,

И воды, повинуясь, отошли,

И в миг один земля сухою стала.

О, кто хвалы не вознесет Тебе,

Великий Боже! Кто не возжелает

Тебя любить и сердцем исповедать!

И большее я мог бы рассказать,

Но голос мой смирением удержан,

Молчат уста, немеет мой язык.

Я вырос наконец, не столько склонный

К военным браням, сколько к правде знанья,

Священному Писанию и чтенью

Житий святых, чья школа учит нас

Благоговенью, вере, упованью

И милосердной сладости любви.

И вот, - в те дни, как этим я был занят,

Однажды вышел я на берег моря,

С кой-кем из сотоварищей моих,

Вдруг там, где находились мы у взморья,

Пристал корабль какой-то, и с него