Чтение онлайн

Детектив даже оторопел от такой откровенности. Но быстро взял себя в руки и продолжил задавать вопросы:

– И часто она вымогала у вас деньги? Большие суммы?

– Обычно раз в полгода. Но я даже не спрашивал, сколько она хочет за информацию. Дело в том, что я, как правительство Израиля, никогда не плачу террористам и шантажистам. Видите ли, у меня настолько ужасная репутация, что мне уже совершенно безразлично, какие еще сенсационные гадости напишет о моей скромной персоне очередная газетенка. Да, я бабник, и что? О моих связях с кем попало знает вся страна. Вы девочек моих видели? Какие могут быть еще вопросы? Партнеров по бизнесу я не кидаю. Если с кем-то плохо поступаю, то только в корыстных или воспитательных целях, так что в этом плане мне тоже стыдиться нечего. Все свои грязные делишки я в открытую проворачиваю. Богатство свое не скрываю. В отличие от ныне сидящих в тюрьмах миллионеров, я с государством делюсь. Так что бояться обнародования любых своих действий мне не приходится. Все и так прекрасно знают, что я циничная тварь и подонок. – Никифоров развел руками: вот такая я сволочь. И выжидающе уставился на детектива: еще вопросы будут?

Похоже, столь прямого разговора француз не ожидал. В его блокноте были еще вопросы, которые он собирался задать олигарху, но смысла продолжать разговор он просто не видел. Но, подумав еще немного, д’Ансельм все же задал Никифорову вполне уместный в сложившейся ситуации вопрос:

– Вы не могли бы вспомнить, чем занимались в день убийства? Желательно как можно точнее, по минутам.

Никифоров уставился куда-то в потолок и принялся вспоминать:

– Проснулся. Душ, секс – это как обычно. Потом спустился позавтракать. Там я встретился с Кацем. Мы с ним выпили немного. После этого у него в номере обсудили кое-какие детали договора. Затем пошли в соседний ресторанчик, там накатили, а затем мы с девочками отправились погулять. Ужинали в соседнем кабаке. Вы там, кстати, тоже были. – Никифоров мотнул головой в сторону телохранителей. – Часов в одиннадцать вечера я был у себя в номере. Вроде все.

И так он это все спокойно, без суеты, но и не заученно рассказал, что всем вокруг стало ясно: Миша Никифоров провел день именно так.

– Кто может подтвердить ваши слова?

Олигарх пожал плечами:

– Да кто угодно. Девки мои. Миша Кац. Официанты ресторана. Еще вопросы будут? Мне работать надо.

Судя по лицу детектива, вопросов у него больше не было. Никифоров встал, распрямился во весь свой двухметровый рост и направился к выходу.

– А биатлон – это где на лыжах фигачат и потом из ружья по мишеням палят? – вдруг зачем-то поинтересовалась Элка.

– Да, деточка. И я очень хорошо догоняю и метко стреляю, – не оборачиваясь, ответил Михаил и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Удивительное дело, но к двум часам пополудни весь гадюшник был в сборе. Миллионеры, большой чиновник, его оборзевшая жена, а также владелец телеканала в компании своей суровой помощницы – самые сливки российского бомонда роптали, гундосили, но приперлись в полном составе. И что интересно – без адвокатов и прессы.

Пришли и расселись на стульчиках, как детки в садике. Ручки сложили, мордочки сообразительные выпятили – артековский слет, а не гламурная тусовка.

Как ни странно, не было только д’Ансельма. Пунктуального, стильного д’Ансельма не было на лобном месте в назначенное время. И народ по этому поводу разговорился, разъерничался.

– Что за безобразие? – воткнув руки в бо'ки, принялась солировать Идея, в девичестве Коровина. – Сколько мы тут еще должны ждать этого французишку? До вечера?

На часах, замечу, было 14:04. По меркам российской псевдоинтеллигенции, назначенное время еще не наступило.

– Колян, заткни ее, пожалуйста, – тихо, но очень жестко обратился к мэру Михаил Кац. Он был абсолютно трезв и непривычно серьезен.

– Да как ты… – Лицо мадам Нахимовой налилось багровым цветом, женщина оскалилась и начала поднимать тяжелое тело со стула – на Каца поперла.

Никифоров в заваривающийся конфликт влезать не стал – только глаза на Нахимова поднял. Но этого его обжигающего взгляда вполне хватило для того, чтобы мэр вцепился в пухлую руку жены и потянул ее обратно.

– Сядь на место, сядь, я тебе сказал! – зашипел взъерошенный мэр Черноморска. – Достала уже, я тебя убью когда-нибудь, дура тупая! Заткнись и сядь!

Непонятно, что подействовало больше – угроза физического уничтожения или зашуганный вид законного супруга, но Идея захлопнула перекошенный от ненависти рот, гневно зыркнула на Каца и опустилась на стул.

Неприятная тишина накрыла всю компанию. Даже совершенно ни о чем не переживающая Элка в комплекте со своей безмерной беспечностью притихла как мышь. Только носом шмыгнула два раза – и все.

Ба-бах!

Кто бы мог подумать, что идеальные двери на идеальных петлях в идеальном ресторане могут так грохотать! Русские разом подскочили, а Брост схватился за сердце.

– Вы с ума сошли? Разве можно так пугать людей? – накинулась на влетевшего детектива бростовская помощница. – У Кирилла слабое сердце!

– Прошу прощения у всех! – На лице запыхавшегося д’Ансельма не было ни капли смущения. – Обстоятельства вынудили меня задержаться. Я ждал крайне важный документ, вот он!

Француз размахивал листками факсовой бумаги как победным флагом.

– Белла, вы совершенно зря меня убеждали, что в наше время никто не пользуется факсимильными аппаратами! Оказывается, в российской глубинке не везде есть Интернет, а вот факсы довольно распространены. По крайней мере, в сибирских налоговых инспекциях они есть.

Ох, как при этих словах все напряглись-то! Оно и понятно – у простого российского обывателя при соединении словосочетания «налоговая инспекция» в одном предложении со словом «Сибирь» обычно волосы дыбом встают, а что уж говорить про олигархов и руководителей различных уровней.

Но, похоже, француз этой всеобщей реакции на свои слова не заметил. Он схватился за один из столов, волоком переставил его так, что все оказались собранными в некий круг – как на сеансе групповой психотерапии.

И тут дверь опять грохотнула. В ресторане появился… Жан! Тот, который красавчик-бармен. Интересно, а он-то чего сюда пришкандыбал?

– Э-э-э… – открыл рот удивленный Брост.

– А-а-а-а… – протяжно озвучила свое недоумение мадам Нахимова.

– А этот тип что здесь делает? – спокойно поинтересовался Никифоров.

Детектив пожал плечами, мол, а что случилось? Указал вошедшему на стул рядом с Элкой и туманно промычал что-то невнятное. Типа, все нормально, так надо, не беспокойтесь.

Ага, прям-таки успокоились! Публика напряглась еще больше. Занервничала.

А детектив выгреб из портфеля какие-то бумаги, аккуратно стопками разложил их на столе, прокашлялся и с видом заправского лектора принялся вещать.

– Итак, и что мы с вами имеем? – по-французски, но с совершенно одесскими интонациями обратился к присутствующим один из лучших детективов страны месье Этьен Анатоль д’Ансельм.