Чтение онлайн

– Ну, с «чмоками» он, наверное, перегнул палку, – попыталась хоть как-то сгладить неловкость дочь министра.

– Ну не знаю, – задумчиво протянул Сашка. – Насколько мне известно, у них, у олигархов, принято так с друганами общаться. Так что терпи, дорогая. Завела себе кореша-миллионера, будь любезна соблюдать ритуал.

Ёлка хмыкнула, но говорить ничего не стала. Хоть у Каца все нормально сложилось, и то слава богу.

Чмоки-чмоки.

Ёлка бессильно откинулась на спинку кожаного автомобильного сиденья. В голове трепещущим клубком путались мысли, виски поламывало надвигающейся мигренью.

В руках мертвым куском металла молчал телефон.

Может, не стоило вот так прощаться – исчезнуть, раствориться, понимая, что продолжения никогда не будет?.. Спокойно закрыть дверь и договориться никогда больше не появляться в жизни друг друга… Страшное слово – никогда… Холодное слово…

– Странная у нас неделька выдалась, – глядя на серые московские улицы за окном дорогого автомобиля, произнес Женька.

Да уж, действительно странная…

– Сначала Мориша. Потом Валерка.

Элка подышала на стекло и пальцем нарисовала на нем странную вязь из букв.

– Мы с вами приземленные люди, – грустно сказала она. – Никому не показалось странным, что оба преступления были раскрыты в ресторанах? И там, в Альпах, и здесь, в Москве. Убийцы были разоблачены в промежутке между аперитивом и десертом. Как это… неправильно, что ли. Пуаро и мисс Марпл раскрывали преступления в библиотеках, а мы с вами – в общественных едальнях.

Телохранители синхронно пожали плечами. А ведь действительно – в ресторанах.

– Причем ни тогда, ни сейчас поесть мне так и не удалось. Ужас какой-то! У меня, между прочим, когда нервничаю, страшный голод просыпается. Вы не представляете, какая я сейчас голодная! У нас дома еда есть?

Женька тяжко вздохнул, Сашка аж зубами скрипнул. Понятное дело, этим двоим тоже маковой росинки со стола не перепало. А дома, если не изменяет память, только пара кусков вчерашней невкусной пиццы. И как прикажете ее на троих делить? А?

– Признаться, мы когда из ресторана уходили, у меня в голове возникла совершенно студенческая мысль: это ж сколько еды пропадет! А я голодный, как корова у запойных хозяев, – засмеялся Женька.

– И у меня, – эхом отозвался Шурик.

– Не поверите, но я о том же думала, – захихикала Ёлка. – Я еле сдержалась, чтобы втихую ничего с собой не прихватить! Хороша бы я была, дочь министра, пихающая в карман канапе и минералку. Завтра все газеты об этом растрезвонили бы.

Мужики помолчали, потом заржали – и сидевший рядом с водителем Женька полез в бардачок.

– Ёлка, мы тебя, наверное, все-таки любим. На, держи. Сашка бутеров натырил. Хотел их дома вытащить, а чтобы тебя не смущать, мы придумали наврать, что он их сам сварганил из того, что в холодильнике нашел.

Телохранитель зашуршал пакетом и положил в руку подопечной помятый бутерброд с форелью.

Салон наполнился одуряющим запахом свежайшей рыбы.

– А жнаете што? – пробурчала министерская дочь с набитым ртом.

– Што? – поинтересовались не менее невоспитанные телохранители.

– У меня к вам есть дело деловое!

Услышав не обещающую ничего хорошего фразу, Сашка застонал, а Женька схватился за сердце. Не раз возивший эту компанию водитель слегка притормозил. Ёлка радостно разулыбалась.

– А давайте ресторан откроем! – выдала гениальную идею умная девушка с красным дипломом юридической академии. – Вот был бы у нас свой кабак, мы бы гостей вежливо выпроводили и поели бы спокойно, а не жевали в машине потыренные бутеры, как гопники какие-то!

Гопники, летящие по вечерней Москве в недрах люксовой BMW Х6, задумались, почесали репы и неуверенно попробовали убедить себя и Элку в бесперспективности задуманного.

– Знаешь, какой это геморрой – общепит? Сан-эпиднадзоры всякие, пожарники и прочая кровососущая нечисть… Этих упырей хрен прокормишь! Забыла, в какой стране живешь? – привел свой аргумент Женька.

– Ага. Так они и сунулись к дочери Хорошевского. Это они с рядовых граждан последнее снимают, а на нас, я надеюсь, у них ума хватит хвост не поднимать. У нас даже с раскруткой проблем не будет! Пригласим на открытие ресторана моего нового приятеля Мишаню Каца – и вся гламурная тусовка стадом попрется в наше заведение тратить свои денежки. Они ж как дети – раз олигарх сказал, что это круто, значит, надо срочно бежать за дудочкой и жрать жареную картошку по полторы тыщи за тарелку. Кетчуп – двадцать евро, я думаю, это будет гуманно.

– Ни один из нас понятия не имеет, что такое приготовление еды и как этим заниматься, – вяло возразил Сашка.

– И что нам стоит нанять лучшего повара в Москве? – ничего не желала слышать Ёлка. – В конце концов, у нас же Стив есть! Уж он-то о-го-го какой специалист! – Сказала – и застонала: – Ё-мое, я же забыла вас попросить, чтобы вы Стиву позвонили и с «как бы испытательным сроком» его обратно в нашу теплую компанию заманили!

Вспомнив о самом главном упущении, Элка подпрыгнула на месте, смазав одну из линий нарисованных на стекле таинственных знаков.

– Блин, совсем из головы вылетело! Представляете, какой пир нас сейчас ждал бы дома, верни мы этого охламона!

Мужики пригорюнились, но нашли в себе силы честно признаться:

– Ничего ты не забыла. Ты еще вчера нам сказала со Стивятиной созвониться, – отвел глаза честный Женька.

– Это мы замотались, и у нас из голов все повылетало… – вслед за напарником повинился Сашка.

И все трое горестно вздохнули. Каждый представил себе то, что мог бы приготовить опальный повар…

– Короче, я завтра ему позвоню с самого утра. Судя по тому, как Стивуля рыдал по время нашего последнего разговора, он на радостях возвращения в семью будет и дома успевать готовить, и на факультативной основе за рестораном приглядывать согласится. Слушай, чего ты там на стекле такое странное корябаешь? – обиженный тем, что он к Ёлке обращается, а та на него даже не смотрит, расфырчался Евгений.

– А это я название нашего ресторана придумала. «Нетрезвый опоссум» – как вам?

Изумленные лица телохранителей оказались для нее лучшим комплиментом.