Чтение онлайн

— Верно!

— Итак, Либшер потратил примерно четыре минуты, чтобы дойти от выхода из зрительного зала до чердака, пройти внутрь, а потом снова оказаться внизу, проделав путь по воздуху.

— Четыре минуты… — задумчиво сказал Еннервайн. — Знаете, я тоже провел небольшой эксперимент. В неспешном темпе этот путь можно преодолеть всего за две минуты.

— Но ведь Либшеру не обязательно было торопиться, — предположил Штенгеле. — Может, он делал обход здания, чтобы проверить, все ли в порядке. В таких случаях люди обычно никуда не спешат и время от времени задерживаются где-нибудь…

— Маловероятно, — перебил его Остлер. — Обход не относится к служебным обязанностям капельдинера, этим должен заниматься рабочий по зданию. Кроме того, гардеробщица свидетельствует, что Либшер не пошел, а помчался наверх. Он пулей вылетел из зрительного зала и побежал по лестнице, перескакивая через несколько ступеней, да еще и чертыхаясь при этом. До этого госпожа Пробст никогда не видела, чтобы он носился по зданию в таком темпе.

— Может быть, он страшно хотел в туалет?

— Нет, конечно, бывает, что человека приперло, но разве кто-то сквернословит в таких ситуациях?

— А вы вообще можете проверить, каков результат его…

— Теоретически можем, — ответил Беккер. — Но только я сразу вам скажу, уважаемые любители жонглировать версиями: затраты сил и средств на подобное мероприятие будут гигантскими. Вы должны тщательно взвесить все «за» и «против» и серьезно оценить необходимость этого шага.

Штенгеле сложил пальцы обеих рук в щепоть и провел в воздухе воображаемую строку:

— Как сейчас вижу кричащие заголовки в газетах: «Полиция рыщет по канализации! Подлый убийца с чердака спокойно гуляет на свободе!»

— Значит, ближе всего к правде предположение, что Либшер поспешно поднялся наверх и стал что-то искать на чердаке, — прервал тираду уроженца Альгоя Хёлльайзен. — Может быть, он заметил снизу повреждение на потолке и решил рассмотреть его поближе.

— По-вашему, он устремляется аккурат к дефектному месту, нависает над ним и тут же проваливается? Если человек замечает снизу что-то неладное, то он прежде всего будет осторожным.

— А как насчет самоубийства? — подключился к спору Еннервайн. — Можно его полностью исключить или нет? Вопрос к вам, Мария.

Ученый психолог ответила не сразу. После того как коллеги с позором отмели ее версию драки в зале, которую она так рьяно защищала, Мария решила быть осмотрительнее с новыми предположениями.

— Одинокий человек, лишенный любви и ласки… — осторожно начала Шмальфус. — Вряд ли он способен спонтанно решиться на эффектное, зрелищное самоубийство, сделавшись при этом, так сказать, частью перформанса. Вероятно, в чем-то это и согласуется с психологическим портретом Либшера, однако мне такой вариант кажется весьма сомнительным. Кроме того, гардеробщица сказала, что он побежал наверх, громко ругаясь. Это не вписывается в картину суицида. Правда, может быть, они хотели замаскировать убийство под самоубийство…

— Кто «они»?

— Те, кто в этом замешан. Какие-то третьи лица. И потом — высота…

— Что «высота»?

— Двенадцатиметровая высота не гарантирует смертельного исхода при падении. Обиженный на весь белый свет волк-одиночка не пойдет на такое — он будет действовать наверняка. Так что я не верю в самоубийство.

Еннервайн промычал что-то невнятное, однако в целом согласился с доводами Марии и повернулся к Хёлльайзену:

— Вы говорите, правдоподобнее всего такая версия: Либшер побежал на чердак, чтобы найти там какую-то вещь.

— Может быть, у него там даже была назначена встреча.

— Элементарно! — вмешалась Николь Шваттке. — Капельдинер договорился встретиться с кем-то на чердаке вскоре после начала представления. Он не смог прийти точно в назначенное время, поскольку ему пришлось провожать Гензеля и Гретель на их места. Поэтому он выскочил из зала, ругаясь на чем свет стоит, и со всех ног кинулся наверх. Он рассчитывал на какой-то душевный разговор, хорошую новость, приятный сюрприз и так далее. Однако наверху он нос к носу столкнулся со своим убийцей, который уже проделал дыру для страшного падения. Но для полиции, то есть для нас, все должно выглядеть, как будто это было самоубийство.

— Ваша гипотеза звучит довольно стройно, Шваттке, так что можете претендовать на лавры победительницы. — Еннервайн повернулся к Беккеру: — Когда будут готовы результаты анализа последних обнаруженных следов?

— К вечернему совещанию обязательно.

— Хорошо. Мария, составьте, пожалуйста, исчерпывающий психологический портрет Либшера, чтобы окончательно исключить версию самоубийства.

Все остальное Еннервайн предложил обсудить в штабе, то есть в совещательной комнате полицейского участка. Покидая фойе, полицейские издали заметили толпу репортеров, собравшуюся за стеклянными дверями главного входа в здание. Кое-где уже сверкали фотовспышки, здесь была даже съемочная группа с телевидения, и сквозь дверное стекло силился заглянуть огромный глаз видеокамеры.

— Из-за чего такая шумиха? — проворчала Шваттке. — Казалось бы, всего лишь несчастный случай, хоть и при невыясненных обстоятельствах…

— Бад-Райхенхалль, — сказал Остлер. — Помните, не так давно там обрушилась крыша ледового дворца? Это событие еще свежо в памяти, кроме того, Бад-Райхенхалль не так далеко отсюда. А журналисты по привычке ищут аналогий, ведь архитектурно-строительные дефекты в общественных зданиях — топовая тема для репортажей.

— А что, — вступил в разговор искушенный в вопросах каньонинга сотрудник с молоточком, — в том, что касается строительных изъянов, журналисты недалеки от истины! Иски о возмещении убытков, надзорные жалобы, политические последствия… Это действительно очень востребованный материал для телепередач.

— Да, — кивнул Еннервайн, — и как раз поэтому нам нельзя болтать лишнего. Пока не восстановлена абсолютно точная картина случившегося, не надо теоретизировать перед публикой.

— Как же нам себя вести? Мы ведь не сможем молчать вечно!

— А какие сведения уже просочились в прессу?

— Сведения о том, что жертв две. И одна из них — Либшер. И что один мужчина упал на другого. Вот и все.

— Тогда на пресс-конференции мы объявим фамилию второй жертвы, ведь это тоже результат, — предложил Еннервайн. — Мария, вы — самая любезная и предупредительная среди нас. Выйдите, пожалуйста, к журналистам и скажите им, что пресс-конференция будет в семь вечера.

— Где?

— В нашем штабе.

Мария замахала рабочему по зданию, чтобы тот открыл ей одну из дверей главного входа, а остальные сотрудники следственной бригады заторопились в противоположную сторону, к еще одному выходу — через подземный гараж. Но вскоре перед ними как из-под земли вырос щуплый мужчина и преградил путь. Рядом с шестеркой полицейских, под куртками которых притаились грозные «хеклер-унд-кохи», эта фигура смотрелась явно невыигрышно.

— Когда я получу назад свой фотоаппарат и снимки?