Чтение онлайн

— Но ведь это знает любой ребенок, — ухмыльнулась Шваттке.

— А вдруг там даже есть высказывания насчет иностранных туристов на альпийских курортах? — хитро прищурилась Мария. — Например: «Будь предан анафеме тот, кто вредит иностранному туризму!»

— Все, хватит! — снова призвал коллег к порядку Еннервайн. — Вряд ли Евгений Либшер намеревался убивать Харригля, вместо которого в последнюю минуту появился Штоффреген. Самое большее, Либшер готовил наверху неприятный сюрприз для своего бывшего работодателя. Хотел, чтобы в Харригля угодило нечто достаточно компактное, но гарантирующее смертельный исход… я только не могу сразу сообразить, что именно…

— Зачем уж сразу «смертельный исход», может быть, просто планировалась какая-нибудь гнусная шутка? — предположил Хёлльайзен. — Может, капельдинер спрятал там наверху…

— …бочонок фекалий, например? Договаривайте, пожалуйста, все, что хотели сказать, я не барышня и в обмороки не падаю. После того, что мне пришлось пережить недавно, тем более. Ну хорошо, предположим следующее. Либшер, узнав, что в зале сидит вовсе не намеченная жертва, а совершенно посторонний человек, решил остановить свою адскую машинку, удержать, образно говоря, дамоклов меч от удара и полез убирать ту бочку с говном, совершенно логично. Мужчина взобрался на чердак, что-то не заладилось, и он случайно провалился в тартарары.

— В таком случае мы непременно обнаружили бы эту адскую машинку, дамоклов меч, бочку фекалий или что там еще, чем можно убить или по крайней мере вымазать человека.

В воздухе повисла пауза. Участники совещания усиленно обдумывали ситуацию. Версия «несчастный случай без участия посторонних лиц» начинала казаться самой правдоподобной. Один из виновников переполоха был налицо, правда, объяснить его действия так и не удавалось. Еннервайн помассировал виски большим и указательным пальцами.

— Похоже, мы зашли в тупик, — сказал он. — Что там с характеристикой Инго Штоффрегена?

Штенгеле энергично зашуршал бумагами.

— Я побывал в его квартире, и ее обстановка говорит об этом человеке все. В его жизни была только одна страсть: спорт, спорт и еще раз спорт. Больше его ничто не интересовало. Все стены увешаны плакатами с эпизодами из марафонов. Постеры чемпионов — Нурми, Затопек и многие другие, которых я даже не знаю. И то и дело повторяется сюжет: изможденные бегуны подбегают к финишу на фоне переполненных зрителями трибун. Судя по всему, это была его мечта. У меня сложилось впечатление, что каждая вещь в квартире Штоффрегена имеет отношение к олимпиадам или кроссам. Книги, карты с нанесенными маршрутами, кубки и вымпелы с соревнований по легкой атлетике, спортивная одежда, и чего там только еще нет.

— Родственники, друзья имеются?

— Так же как в случае с Либшером — почти никого. Родители молодого человека умерли не так давно. Лишь поверхностные контакты с несколькими приятелями по спорту.

— Типичная жертва?

— Не знаю, бывают ли вообще «типичные жертвы». По словам одного из немногочисленных приятелей Штоффрегена, у него не было постоянной девушки, и с той Гретель они наверняка встречались впервые. Я считаю, надо обязательно разыскать эту даму, и мы многое узнаем.

Мария кивнула.

— Я уже придумала начало обращения через прессу. «Разыскивается дама в желтой ветровке», и так далее.

— Дама эта улизнула и затаилась, до сих пор помалкивает, — начал рассуждать вслух Штенгеле. — Какие соображения у нашего уважаемого психолога? В каких случаях женщины предпочитают скрываться?

— Отвечу лишь в порядке предположения, — отозвалась Мария. — Итак, Штоффреген назначил ей свидание. Однако эта женщина замужем. Она входит в зал и неожиданно видит там своего супруга, при этом ее любовник уже пробирается к свободным местам, и незаметно сделать ему знак невозможно. Поэтому она делает ноги! Но повторяю, это всего лишь одна из возможных моделей.

— А может быть, — с плохо скрываемой иронией проговорила Шваттке, — она собиралась изменить мужу с этим Штоффрегеном, но для начала воодушевиться живой классической музыкой? Гретель заходит в концертный зал и вдруг получает эсэмэску: «Зайчонок, ужин готов, сегодня у нас лапша со шпинатом. Твой Гуго». Растроганная, она круто разворачивается и уходит домой.

— Не надо лирики, — буркнул Еннервайн. — Высказывайтесь по существу.

— Этим я всего лишь хотела сказать, — как бы оправдываясь, пояснила Николь, — что нам не стоит углубляться в психологические дебри. Женщина увидела падение Либшера с большой высоты, испугалась, сбежала с места происшествия и не находит в себе смелости объявиться.

— Получается, спутница Штоффрегена — единственная, кто видел само происшествие, — заключил Людвиг Штенгеле. — А другие четыреста зрителей не могут этим похвастаться. Нет, не укладывается в голове: многие что-то слышали, но видеть никто ничего не видел!

— Надеюсь, трезвомыслящий человек имеет право вмешаться в ваши рассуждения с небольшой лекцией по психологии восприятия? — Мария Шмальфус подняла повыше карандаш и начала говорить, иллюстрируя слова жестами: — Если некий объект появляется в моем поле зрения медленно, то я сразу замечаю его и начинаю разглядывать внимательнее. Но если он проносится у меня перед глазами молниеносно, да еще и неожиданно, к тому же я не знаю, откуда и куда он будет двигаться, то скорее всего я его не замечу. И даже если все-таки случайно зафиксирую его, что называется, краем глаза, то быстро напрочь забуду об этом, тем более получив вскоре новое яркое впечатление.

— Скажем, начнутся крики и паника.

— Да, хороший пример. Знаете, один ученый описал эксперимент… А, да ладно, расскажу вам эту историю так, как она случилась на самом деле. Студентами мы жили в общежитии на пятом этаже. И ради забавы кидали наполненные водой воздушные шарики на улицу, прямо под ноги прохожим. И представьте, ни один человек не посмотрел вверх, чтобы проследить, откуда они падают. Каждый шарахался от внезапно появившегося мокрого пятна на тротуаре, будто бы в нем таилась какая-то опасность. Тогда мы стали ставить опыты на себе. Мы заранее знали, что сейчас сверху шлепнется шар с водой, и тем не менее, когда это происходило, нам казалось, будто предмет вырастает прямо из-под земли.

— Вы хотите сказать, в нашем случае посетители концерта сидели затаив дыхание, ожидая увидеть нечто необычное на сцене, но отнюдь не в зрительном зале и уж тем более не на потолке над собой?

— У меня возражение. Среди четырех сотен слушателей точно было несколько человек, мечтательно глядевших вверх. Как быть с ними?

— Вы видели направленный вниз прожектор, который висит вблизи того места, где провалился Либшер? Он освещает зрительный зал — не направленным светом и не слишком ярко. Шмидингер сказал мне, что включает этот фонарь только на концертах, чтобы слушатели могли читать программки. А вот во время театральных представлений прожектор не горит, и в зале темным-темно. И хотя этот источник света относительно слабый, все равно смотреть на него — приятного мало. И если я гляжу на фонарь, который светит мне прямо в глаза, то точно не замечу объекта, находящегося на потолке рядом с ним.

— Да, — согласился Еннервайн. — Вот вам и объяснение, почему никто не видел, как человек падает с потолка. Конечно, его полет был совсем коротким…

— А сколько конкретно он длился?

— Ха, это вычисляется элементарно.

— Ускорение свободного падения g умножить на…

Участники совещания стали искать в закромах памяти основательно запрятанные сокровища школьных знаний. Одни взяли карандаши и принялись водить ими по бумаге, другие прикрыли глаза и подсчитывали в уме.

— У меня выходит, что он падал полтора часа, — объявила Шваттке.