Чтение онлайн

– Так вы помогали ему?

– Ещё как. Когда мне удалось завоевать его доверие, Войцех рассказал мне секрет своего калькулятора. Он взял то, что обыкновенно называют первичным бульоном, совокупность органических веществ при такой температуре, при которой из отдельных компонентов произвольно собираются сложнейшие органические соединения. Поставил банку с бульоном под микроскоп, и беспощадно разбивал лазером те молекулы, которые склеились неверно. Он мог собирать вещества, насчитывающие сотен и тысяч не полимерных связей. В итоге он не только превратил мембрану клетки в троичный микроконтроллер, но и заставил его самовоспроизводиться.

– Голова кругом.

– Э-э-э, подождите, это было только начало. – горделиво продолжал профессор – Я повлиял на начальство, и по знакомству выписал ему большой микроскоп, с мощным компьютером. Мы обучили компьютер выполнять его работу автоматически, и всякие диковинки посыпались как из рога изобилия. Начальство было в восторге! Патентов было так много, что он не успевал их оформлять, и щедро делился с коллегами по лаборатории. Я говорил ему, что добро наказуемо, но он не слушал. Он как наивный ребёнок полагал что вся лаборатория работает в одной упряжке, и науки хватит на всех. Добром и не кончилось. Его выгнали. Просто так. Из зависти.

– Господи, а я и не знал. – внутри у меня похолодело.

– Я вижу вам это не безразлично. Вы всё-таки переживаете за него. – Потеплел ко мне профессор – Я уже упоминал что он гений? Так вот, уходя он поменял все программы в микроскопе, чем привёл всю лабораторию в дикую ярость. Все они оказались счастливыми обладателями патентов, которые и повторить то были не способны. Улыбаетесь. Этот парень чудо. Как-то раз, он оставил свой рюкзак с тетрадями в лаборатории. Заметив рюкзак, я не смог сдержать своего любопытства и заглянул. Рисовать он умел ничуть не хуже, чем удивлять. Среди технических рисунков и записей попадались портреты, мои, ваши, этой девушки рыжей, дай Бог память. Больше всего, конечно, ваших портретов, а потом автопортрет с ушами и жабрами, но что больше всего меня удивило, там был рисунок нашего микроскопа, превосходный такой. И перечёркнут. Крест-накрест. Красной ручкой.

– Он превратил себя в микроскоп.

– Именно. Я не знаю, как бы он умудрился это сделать без микроскопа, но похоже, он всё же прислушался к моим предостережениям, и решил эту «маленькую проблему» задолго до своего изгнания.

Профессор замолчал. Я не мог сказать ни слова. Чувство восторга от услышанного, ощущение обиды на самого себя, давили на меня как никогда прежде. Наконец чувство облегчения возобладало. К моему горлу подступил комок, мне казалось, что я вот-вот заплачу. Профессор заметил это, и продолжал.

– Вы до сих пор его друг. Я вижу это. А знаете почему? Вы умеете слушать, умеете задавать правильные вопросы. И в отличие от его незадачливых коллег вы готовы принять своё поражение в научной дискуссии для того, чтобы самому стать сильнее. Я ценю это в людях. Войцех ценил.

Я отвернулся. Эмоции переполняли. Я не смог собрать мысли в кучу, и собирался было уходить, попрощался с профессором. Пожал ему руку и ушёл, но он окликнул меня.

– Так вы верите в мировое правительство или нет? – громко спросил меня профессор, надевая свою забавную шляпу.

– Нет профессор.

– Вы ещё зелены Николай, слишком зелены. – многозначительно произнёс профессор, и коварно осклабившись потеребил перстень с изображением козла.

Через мои руки проходило много документов. В ходе профессиональной практики, я не раз сталкивался с хитрыми мошенническими схемами, подставами, ложными свидетельствами, и прочими игольными ушками в стенах закона. Обыкновенно мне приходилось иметь дела с мутными типами, неоднократно замаравшими себя в разнообразных мероприятиях различной степени серости. В моём кабинете даже лежала щётка, которой я чистил одежду и не раз предлагал разным особенно ушлым клиентам стряхнуть метафорическую сметану с физиономии.

В нашем маленьком, относительно благополучном городке было мало маньяков, наркоторговцев и убийц, зато было много уставших аристократов, и соответственно, вьющихся вокруг них нечистых на руку дельцов. В высших кругах нашего города часто говорили, что это скорее пансионат престарелых богатеев, нежели провинция. Похоже поэтому, полиция поступала с откровенными упырями предельно жёстко, а честному простому человеку нередко даже помогала.

Влиятельные люди, пресытившиеся роскошью и чрезмерным пафосом в молодости, часто приезжали в наш город, чтобы провести преклонные года в уютной старинной архитектуре, среди мамочек с колясками, скучных клерков и мелких лавочников. Более комфортную и безвредную человеческую среду трудно себе представить. Молодые и горячие представители всех слоёв не выдерживали здешней скуки и размеренности, поэтому при первой же возможности гамма-квантом покидали наш тяжёлый атом, делая его ещё тяжелее, стабильнее, скучнее.

Были, конечно, в нашем городе и окраины, на располагавшихся там автомойках и предприятиях обслуживания, частенько появлялись мутные персоны. Благодаря стабильной текучке кадров они быстро проваливали, не успев нанести существенного урона нашему обществу. Конечно же, преступность у нас была, но она была совсем иной. Многие назвали бы её мелочной, а я в ответ назвал бы их невеждами.

В крупных мегаполисах все преступления как под копирку, примитивны, грубы, тривиальны, скучны. Зато цифры внушительны. Провинциальная скука совсем другое дело. Местные дела хотя и не могут похвастаться многомиллионными мотивами, зато тонки, причудливы, незаметны. Попробуйте скрыть преступление в городе, где все знают друг друга в лицо. Если динамичную работу полиции в мегаполисах можно сравнить с разгребанием завалов динамитом, то мою можно было сравнить с уборкой вековой пыли с бутылок коллекционного вина.

Как жаль, что я почти всегда так думал. Ведь работая на самого себя, я оказался совершенно не готов к тем материалам, которые пришлось обрабатывать в процессе моей беготни по следам Войцеха. А следов оказалось так много, что сложно было представить, как один человек мог умудриться столько набедокурить за столь короткий промежуток времени.

Первые сведения о действиях откровенно грязного характера, что мне попались, датировались как раз третьим курсом нашего института. Тогда, заезжая банда мотоциклистов сожгла автосервис и несколько зданий вокруг. Впервые в жизни я своими глазами увидел на что способна ярость гомо сапиенс, когда увидел то место. Тогда мне даже в голову не пришло, что целью была безобидная транспортная компания, доставлявшая всякую мелочёвку летающими дронами.

Согласно закону, транспортные беспилотники не могли иметь радиус доставки более четырёхсот метров, и как на зло, именно в этом радиусе был дом Войцеха. Поскольку, ни одна почта больше не пострадала, я начал копать и в криминальном направлении. Спустя годы глупо было пытаться раздобыть цифровой след сделок, но зацепка всё же нашлась. Спустя неделю, один старенький житель нашёл у себя на крыше почтовый беспилотник с довольно крупной суммой наличности. На эти деньги можно было купить несколько домов, а дрон, естественно, был с логотипом той самой компании. По косвенным признакам вычислив адрес гражданина, в испуге сдавшего дрон полиции, я естественно провёл линию на карте соединив три точки одной из которых был сожжённый байкерами офис, второй адрес дедушки, а третья прошла буквально в двадцати метрах от дома Войцеха. К моему сожалению, это было только начало.

Через пару дней в этом же районе нашли дохлую дворнягу. Все её внутренности, желудок, и брюшная полость были заполнены коллекционными монетами, общей стоимостью, превышавшей предыдущую находку. В новостях писали, что собака была украдена из приюта, находившегося за три сотни километров. Бедное животное не смогло пройти и ста метров, после того как её выбросили из автомобиля, транзитом пересекавшего город.

Чрезвычайно низкий уровень криминала начал вставать на ноги, причём рывками. В городе стали закрываться лавки, полицейская сирена, которую я с детства не слышал, начала доносится с улиц по несколько раз в день. На местном информационном портале появилась криминальная хроника, с регулярно обновляющимися новостями о хулиганствах, грабежах, драках. Даже глава города Максим Вебер, выступал перед журналистами и рекламировал себя как единственного кто способен вернуть покой в город. Даже не пытаясь лукавить, он говорил, что у него есть опыт полицейского, опыт работы в местной и столичной администрации и превосходные отношения с начальником полиции.