Чтение онлайн

— Как дела, Ники?

— Как дела, Келли?

Захожу в дом, там малыш Дэнни; не такой уж теперь и малыш.

— Как дела, пап? — спрашивает.

— Как дела, Дэнни?

Беру его за подмышки, кручу, раскачиваю. Он это любит. Смеяться начинает, кричать, еще просит. Я тоже не прочь. Только устаю я обычно быстрее.

— Только сегодня выпустили, а, Ники?

— Ну. Слыхала, мне сняли квартиру?

— Да, Шэрон говорила. Классная идея, правда?

— Еще какая. Охренеть можно!

— Охренеть можно, — пищит Дэнни.

Ну весь в папашу малец.

— Я писал тебе, что сегодня выхожу, — говорю.

— Да, я то письмо получила.

— Когда ему будет пора спать?

— Ты же только что приехал, он думает, ты его куда-нибудь сводишь.

— Что верно, то верно. И куда мы с тобой намылимся, парень? Что скажешь, если завтра поведу тебя в «Макдональдс»? Возьмем молочный коктейль.

— Охренеть можно, пап, — говорит Дэнни.

— А как насчет бассейна?

— Тоже нормально.

— А на собачьи бега сходим, а? А в ночной клуб? Шутка. Значит, я подскочу часика в четыре.

— Заметано, старичок.

Во дает, а?

Словом, мы попили пивка, посмотрели видик и я отправил Дээни спать. Он меня поцеловал. Всегда меня слушался. А Келли его всегда баловала.

— Ну как твои дела, Ники? — спрашивает.

— Ничего, Келли, все нормально. Вот еще бы малость расслабиться, вспомнить, как оно, когда вдвоем и никто не мешает.

— Даже не думай, Ники.

— Что значит «даже не думай»? День не тот, или что? А то столько лет ждал.

— Ты же приезжал на побывку.

— На побывку? — Я даже развеселился. Шутит она, что ли?

— У меня появился другой мужчина, Ники.

Вот те раз.

Я сел и уставился на нее.

Посмотрела прямо. Не шутит.

— Что же получается: ты ждала все эти годы, мы трахались только на побывке, а когда меня выпустили, ты нашла другого мужика? Ты чего, Келли, совсем охренела, что ли? Не смеши людей, женщина.

— Это на прошлой неделе было. Я подумала, лучше подождать, пока ты выйдешь, вдруг ты станешь буянить.

— Дьявол, Келли, ты ведь за первые полгода моей отсидки чуть не полтыщи раз собиралась меня бросить, и я никогда не буянил и делал все, что мог, чтобы доставить тебе удовольствие. И вот, когда я вышел и могу оттрахать тебя вдоль и поперек, ты говоришь мне, что на прошлой неделе нашла другого мужика.

— Ты уж извини, Ники. Что вышло, то вышло. Очень уж долго пришлось ждать.

— От черт! Дэнни знает?

— Нет. Но он его видел.

— Кто такой? Если знакомый, ремней нарежу.

— Придется тебе смириться, вот и все. Так будет лучше для тебя самого. Не надо никого резать. Барри не сделал тебе ничего плохого.

— Барри? Что это на хрен за имя: Барри?

— Баррингтон. Барри — это для краткости.

— Баррингтон? Ты шутишь? Он что, черный?

— Нет, он белый.

— Белый по имениБаррингтон? Вот умора. А на чем он ездит? На «Порше»?

— Наверное. Он немец.

Вот это да.

— Это добром не кончится, — говорю ей, — ты трахаешься с немцем по имени Баррингтон, который ездит на «Порше». Что это за немецкий хер, который согласен, чтоб его звали Баррингтон?

— Ну, он не торгует наркотой, не ворует машины, приехал на бизнес-курсы по линии «Общего рынка», водит меня в «Чарли Чан» [3] и покупает подарки.

— «Порш» купил?

— Пока нет, — хихикает, — хотел подарить собаку типа тех, которые за зайцем бегают, на стадионе.

— Но не весь стадион, блин?

— Дай срок. Для него это раз плюнуть, — тут она снова захихикала, а я уж больше не смог этого выносить.

— Баррингтон, — говорю, — какого черта ты связалась с хреном по имени Баррингтон? Может, он фон Баррингтон, а? — тут нас разобрал смех, и я, когда вышел на улицу, все еще не мог успокоиться.

И я снова пошел к мамаше. Та говорит:

— Быстро ты вернулся.

— Быстро.

— Был у Келли?

— Был.

— Был, да потрахаться не получилось, оттого и прибежал так скоро, — хихикает Шэрон.

— Перестань, Шэрон, языком молоть, сил с тобой никаких нет, — вступилась мамаша.

— Она подцепила немца, — говорю.

— Что подцепила?

— Немца.

— Ах ты, господи, немца. Он что, черный?

— Да ты чего, мама.

— Она говорит, нет. Звать Баррингтон.

— Баррингтон!

— Баррингтон!

— Ну точно — черный.

— Она говорит, нет. Ездит на «Порше».

— Значит, не черный.

— Вот дьявол.

— Ах ты, бедняжечка, а ты так хотел потрахаться.

— Хватит мерзости пороть, Шэрон…

— Значит, твоя Келли предпочла тебе немецкого хера по имени Баррингтон, который ездит на «Порше». Тут для тебя, Ники, дорожка закрыта. Бросай ты их, верь моему слову, трахай и бросай.

— Откуда ты только этого набралась, — говорит мамаша.

— Трахай и бросай, все равно им только деньги нужны, больше ничего. А эта на его «Порш» позарилась, ясное дело.

— Ну что за мерзкий язык у вас, молодежь. Надо ж такое сказать!

— Да не поршень, а «Порше», мама! Тачка такая германская. А в замок он ее к себе повезет? Я слыхала, эти немцы едят прорву салата. А еще у них агромадные письки, — тут Шэрон снова стала ржать, а в придачу и мамаша, так что пришлось и мне присоединиться. Рыжий немец-колбаса, кислая капуста! Немец! Бабу увел! У меня! — И где! В Чинг-фор-де! От этих иностранцев проходу не стало, плюнь — попадешь в иностранца.