Чтение онлайн

Он поднял её, перенес к панорамному окну, прижал лицом к стеклу, целуя и раздевая одновременно.

— Тут высоко, мне страшно, — пробормотала она.

— Ты забудешь про страх, — пообещал он срывая последние кусочки ткани, повернул, прижал обнаженной спиной к стеклу так, что гул прошел по нему сверху донизу; и Карина испуганно вскрикнула, но в следующий же миг её крик превратился в стон наслаждения и закрыв глаза, она изогнулась в его руках.

— Говорил же, ты забудешь про свой страх! — сказал он, яростно сжимая её тело.

Она ещё спала, когда Семен открыл глаза. Сел, огляделся. В доме было тихо, ни Ра, ни Кусимира. Оба где-то бродят второй день. Он накрыл обнаженное тело Карины простыней, оделся, вошел в кабинет, закрыв за собой дверь, снова развесил старые листки с надписями и добавил к ним еще несколько:

«Петровы»

«Муж заказчицы М»

«Светлана»

Все надписи он поместил в колонку под именем «Карина» и проговорив:

— Вокруг тебя одни беды, малышка. Что же такое происходит, а? — убрал их обратно, в стол.

Закрыв ящик, Семен обследовал все углы под столом и под кушеткой, опустился на корточки, позвал Кусимира. Тишина. В кухне в мисках лежал свежий корм и вода была налита.

Семен вышел и прикрыл за собой дверь. Карина все еще сладко спала.

По сложившейся традиции здание психиатрической лечебницы в городе постоянно красили в один и тот же цвет, и в разговорах так его и называли: «желтый дом».

Здание стояло почти в центре города, но от оживленной улицы его отделял большой парк, засаженный кустами и вековыми деревьями, и забор из кирпичных столбов, перемежающихся кованной решеткой.

Тропки в парке хорошо почищены, на ветках лежал свежий снег, а вокруг клумбы, между столбами, работники натягивали елочные гирлянды. В центре клумбы, к которой сходились тропки парка, уже установили елку и какая-то женщина, вся закутанная в пуховый платок, сидела на лавке, не сводя с нее глаз.

Семен прошел мимо, к дверям главного корпуса. У стойки регистрации спросил:

— Привет. Где сейчас стрелок?

Женщина подняла голову, он успел заметить, как профессиональное презрение буквально расцветает на ее лице, пока она не уставилась ему прямо в лицо и тут же расцвела улыбкой:

— Ой, Василий Николаевич! Это вы! А я думала, вы ушли в отпуск!

— Так я и ушел. Где же все-таки стрелок?

— Который? Тот, что соседей убил, или который из рогатки три машины попортил потому, что голоса ему сказали, что это летающие тарелки?

— Первый.

— А, он в десятом отделении, шестнадцатая палата. Но вас к нему не пустят, туда только по разрешению…

Семен не стал слушать, кого пускают к стрелку. Свернув за угол, он приоткрыл пространство и шагнул прямо в нужную палату.

Мужчине на вид было хорошо за пятьдесят, однако по всему чувствовалось, что совсем недавно это был еще крепкий человек, уважаемый, уверенный в себе. Еще было видно, что седые волосы аккуратно стригли, а плечи ещё держались прямо, но спина согнулась в крендель и голова склонилась вниз. Мужчина сидел, сложив руки на коленях и со стороны казалось, он смотрит на собственные руки, но Семен с первого взгляда понял, мужчины, строго говоря, тут вообще нет.

Он присел на корточки, заглянул ему в глаза. Там было темно и пусто. Никого нет дома. Хозяин вышел. Что ж, придется отправиться следом.

Семен перешел в тени. Муж его клиентки стоял на краю межмирья, глядя прямо перед собой. Что он так пристально рассматривает? Что видит? Этого Семену не узнать. Его судьба видеть суть вещей даже тут и межмирье для него то, что и есть — сплетение теней из реальных миров, следы чувств в виде струй колеблющегося тумана, больше ничего. Для Семена тени не сплетаются в удивительные картины, не выстраиваются в иллюзии, это возможно только у людей. Тени весьма чувствительны и отражая чувства, выстраиваются в разные картины. Из-за этого людям кажется, что они способны управлять тенями. В это несложно поверить, когда перед их взором оживают разные видения, какие только приходят в голову. И может быть сейчас этот мужчина видит, как он сидит дома, рядом с женой, а его соседи живы. Или, может быть он проживает её заново и верит в реальность видений.

Семен подошел ближе, протянул руку. Мужчина поднял голову и увидел его.

— Ты не там, где нужно быть.

Тени качнулись, расступаясь, сквозь них проявились очертания больничной палаты: бежевые стены, белый потолок, окно и за ним снегопад. Мужчина, сидящий на постели, будто очнулся. Он поднял голову, огляделся вокруг и вдруг закричал. Заорал, будто его резали на куски. Семен вскочил на ноги, осмотрелся, вдруг притащили из теней какую-то гадость? Но нет, в палате было пусто, только они.

Мужчина поднял руки и закрыл ими лицо, продолжая заходиться в крике.

— Все хорошо, успокойся! — Семен шагнул к нему, протянул руку, но тот отшатнулся, перелетел через кровать и приземлился на полу с другой стороны, продолжая кричать, громко, на одной ноте. Прежде, чем Семен успел что-то ещё сделать, дверь в палату открылась и двое санитаров влетели внутрь.

— Все хорошо, я справлюсь сам, — сказал Семен и они остановились, удивленно на него глядя.

— Но… кто… когда вы прошли? И ключ… — начал было один из них.

— Ты говорил со мной и сам отдал мне ключ, — сообщил Семен и мужчина кивнул оторопело:

— Да, да… я сам отдал вам ключ!

— Идите! — прикрикнул Семен и они ушли, закрыв дверь.

Это не поможет надолго. Они проверят записи, стряхнут морок и очень скоро вернуться назад. Времени мало. Семен снова присел перед мужчиной. Крик прекратился, когда за санитарами закрылись двери. Приходит в себя?

Семен осторожно поднял его, усадил, разомкнул его руки и разочарованно вздохнул: глаза снова опустели, хозяин покинул тело.

— Ну хорошо. Хотите так, будет так.

Семен снова шагнул в тени, взяв его за руку. Теперь фигуру мужчины он едва различил: тот сидел на корточках, надвинув на лоб капюшон, спиной к нему, будто одна из теней.

— Я не причиню вам зла, — Семен шагнул ближе. — Не бойтесь. Поговорим здесь. Я не потащу вас в реальность раз вам не хочется… — он запнулся потому, что мужчина вдруг повернулся к нему спиной, не сделав ни одного движения.

— Вы нарушаете границы миров, а это запрещено и вам не на пользу. Вам лишь кажется, что здесь вы обрели смысл. Я понимаю, вам нравится быть тут, видеть фантазии вместо реальности, но вам здесь не место. Вы должны уйти.