Чтение онлайн

Выдающийся государственный и общественный деятель И. И. Бецкой

Позднее Гранатный двор перевели подальше от центра города, в Симоново, а тут, на Васильевском лугу, все изменилось после воцарения Екатерины II. Луг отвели для строительства большого здания еще невиданного в Москве учреждения — Императорского Воспитательного дома, предназначенного для приема и воспитания подкидышей, «несчастнорожденных» детей.

Создателем его был известный просветитель екатерининского времени Иван Иванович Бецкой, познакомившийся с идеями французских энциклопедистов, и в особенности Жан Жака Руссо. Благодаря Екатерине II, поклоннице идей века просвещения, ему удалось на практике применить свои педагогические идеалы воспитания нового человека, нравственного, честного, трудолюбивого, и тем самым подготовить создание просвещенного «третьего сословия» достойных граждан в закрытых, свободных от дурного влияния семьи и улицы учебно-воспитательных учреждениях. По его проекту воспитанники дома должны были быть свободными людьми. Бецкой писал: «Все воспитанные в сем доме обоего пола и дети и потомки в вечные роды останутся вольными и никому из партикулярных людей ни под каким видом закабалены или укреплены быть не могут (то есть не могут быть крепостными, принадлежащими частным лицам. — Авт.)».

И это было написано за 100 лет до отмены крепостного права! Бецкой далеко опередил свое время в вопросах женского образования, физического воспитания, полного отрицания телесных наказаний, столь широко применяемых тогда. По мысли и трудами Бецкого в России были созданы первое женское учебное заведение, коммерческое и мещанское училища, а также воспитательные дома в Петербурге и Москве.

Манифест, возвещавший учреждение Московского воспитательного дома, обнародованный в 1763 г., гласил: «Божией милостию мы, Екатерина Вторая, Императрица и Самодержица Всероссийская и прочая, и прочая, и прочая. Объявляем всем и каждому. Призрение бедным и попечение о умножении полезных обществу жителей суть две верховные должности и добродетели каждого Боголюбивого владетеля. Мы, питая их всегда в Нашем сердце, восхотели конфирмовать [то есть утвердить] ныне представленный Нам Генералом-поручиком Бецким проект с планом, о построении и учреждении общим подаянием в Москве как древней столице Империи Нашей, воспитательного дома для приносных детей с особливым гошпиталем сирым и неимущим родильницам».

Ломоносов отозвался одой:

После издания манифеста Сенат объявил подписку на добровольные взносы для нового учреждения: «Чтоб оному содержану быть от единого щедрого подаяния тех, которые Бога и ближнего по евангельской заповеди любят и о благосостоянии отечества всеусердно пекутся». Екатерина показала пример и внесла 100 тысяч, а самым щедрым дарителем был известный богач, горнозаводчик и филантроп Прокофий Акинфиевич Демидов. Воспитательный дом обладал многими привилегиями: освобож дался от всех пошлин и городских повинностей, мог заводить фабрики, заводы, мастерские и аптеки, в его пользу поступала четвертая часть сбора с «публичных позорищ», к которым относились театральные представления, балы и прочие развлечения. Дому была предоставлена так называемая карточная привилегия, в силу которой он получал доход с каждой колоды карт, продаваемой в России. При Воспитательном доме работали первые в России банковские учреждения — сохранная и ссудная казны.

Открытие Воспитательного дома состоялось в день рождения императрицы 21 апреля 1764 г. В программе торжества объявлялось, что оно пройдет «с надлежащейю духовною и светскою церемениею, и как ходом из собора церковная церемония вступит и подобающее пение совершится, тогда всех присутствующих просит угощением, а затем кормить нищих и бедных свадьб обвенчать до 50 и дать каждой награждение достойное и пристойную иллюминацию в тот день сделать». Первых питомцев нарекли Екатерина (ее нашли в приходе Богоявления в Елохове) и Павел (найденный у Денисовских бань недалеко от этой церкви) — в честь императрицы и наследника престола.

Сначала новое учреждение разместили в Китай-городе и разослали в губернии такие объявления: «В Китае-городе: близ Варварских ворот быв. Чернышевский и Колычевский домы с частью Строгановского (находившиеся у пересечения Никитникова и Ипатьевского переулков. — Авт.) выстроены и так соединены, как надобность требует, в которых принимаются приносные младенцы и родильницы и что Воспитательный Дом открыт для посещения публики по средам после полудня».

Но впоследствии для строительства собственного дома отвели значительно более обширный участок. Бецкой просил «Всемилостивейше указать дать место, называемый Гранатный Двор, с Васильевским садом подле Москвы-реки, со всею около лежащею казенною землею и строением». Он также просил отдать мельницу на Яузе, а «старую городовую стену [Белого города] употребить в строение». Бецкой писал Екатерине: «Таким учреждением прославится достохвальное государствование Вашего Императорского Величества», на что императрица согласилась и начертала: «Быть по сему».

От Конторы главной артиллерии и фортификации передавались «Гранатный двор и все принадлежавшие к нему строения, а именно: пороховой магазин, каменные караульни, анбар; за городскою стеною на берегу реки Москвы — каменный же магазин с караульнею и проч.»; от Вотчинной канцелярии — «Васильевский сад со всеми строениями, бани и перевоз при них», от Камер-коллегии — «две торговые бани на Яузе, Устенские, при устье ея, с перевозом против них через Москву-реку, и Островския, на островах ея»; от Московской губернской канцелярии — «больверк и на нем деревянные строения, ветхия палатки, где была школа солдатских детей, кузницы, вниз по Яузе, постоялые дворы, лавки и проч. с землями, к ним принадлежавшими»; и от Московской адмиралтейской конторы — «мучная мельница, при устье Яузы, с землею и строениями».

Для возведения здания Воспитательного дома позволили брать строительные материалы из разбираемой стены Белого города. Московский генерал-губернатор писал императрице: «Воспитательного дома Опекунский совет… просил учинить к зданию оного вспомоществование такими казенными материалами, которые напрасно пропадают, т. е. обвалившейся по Белому городу во многих местах стены и из разобранных ворот. Складенный и просто в грудах лежащий кирпич, белый камень и бут, сколько всего того собрать можно, приказать отпустить в Воспитательный дом. А как оные материалы, вместо того чтобы, лежа на открытом воздухе без всякой пользы истребляемыя, могут быть употреблены к общественному сему строению с заменою немалого кошта… предложено от меня Московской губернской канцелярии… означенные требуемые материалы отпустить в Воспитательный дом. О сем донося… испрашиваю апробацию». Апробация, то есть одобрение, была дана, и строители приступили к делу.

Удивительно, но автор такого сооружения, одного из самых величественных и значительных в Москве, начатого постройкой в первые годы царствования Екатерины II, так и остается неизвестным: иногда проект приписывается петербургскому архитектору Ю. М. Фельтену, но без достаточных к тому оснований; называются также имена К. И. Бланка и М. Ф. Казакова.

По первоначальному замыслу грандиозный комплекс должен был состоять из двух пятиэтажных обширных зданий с внутренними дворами, называемых «квадратами», так как в плане они имели квадратные очертания. Один предназначался для мальчиков, другой — для девочек, а соединял квадраты выдвинутый к Москве-реке центральный корпус — «кор деложа» (от фр. corps de logis), увенчанный бельведером с куполом и шпилем и двумя церковными главами. Позади зданий — обширный двор, предназначенный для отдыха воспитанников. Периметр участка охватывало протяженное двухэтажное «окружное» строение.

«Московские ведомости» сообщали, что питомцы Воспитательного дома 27 сентября 1770 г. переезжают «в новопостроенный в Васильевском саде каменный квадрат». Опекунский совет нарочно выбрал этот день для переезда — в годовщину коронации Екатерины II. Тогда питомцы, «одетые в нарочно к сему времени деланное белое одеяние с приличным юношескому возрасту из зелени украшением шли из своих отделений», проходили в парадную залу таким порядком: сначала кормилицы, неся на руках детей, потом те дети, которые уже могли ходить, а за ними попарно более взрослые питомцы, которые обращались к собравшимся «преклонением глав и помаванием рук, показывая знаки своего к ним высокопочитания и глубочайшей преданности». После речей «ввечеру была перед оным Домом иллюминация»; и с тех пор до советского времени Воспитательный дом нес свою почетную и полезную обязанность.

Воспитательный дом строился длительное время и все-таки не был завершен: из двух квадратов к 1767 г. закончили только западный, в 1771–1781 гг. возвели центральный корпус и еще несколько сооружений, а часть окружного строения выстроил И. Жилярди в конце XVIII в. В здании находилась церковь, освященная митрополитом Платоном в 1788 г. во имя конечно же Екатерины, тем более что святая считалась покровительницей родов и новорожденных детей. Иконостас и схему росписи проектировал архитектор К. И. Бланк. Церковь находилась с левой части центрального корпуса на четвертом и пятом этажах; она сгорела в первые годы после переворота 1917 г., исчезли и церковные главы по сторонам бельведера.

От Воспитательного дома к Солянке выходил длинный прямой «проспект», заканчивавшийся воротами, на пилонах которых скульптор И. П. Витали установил две аллегорические группы, изображавшие «Милосердие» и «Воспитание». За много лет они обветшали, в 1955 г. их сняли, а в 1970 г. скульптор М. П. Оленин выполнил из бетона копии старых скульптур.

В 1812 г. здание удалось отстоять от огня, и благодаря усилиям главного надзирателя дома Ивана Акинфиевича Тутолмина воспитанники нашли там надежный приют. «Во время неприятельского вторжения 1812 го да, среди пожаров, грабежей и убийств, — было начертано на надгробном памятнике Тутолмина, — сохранил он человеколюбивое заведение Воспитательный дом с питомцами и служащими при оном; давал в нем пристанище несчастным жителям столицы и с ними разделял последнюю свою пищу».