Чистый Ген
Шрифт:
Эттель знала, что обеих биоотклов поймают старшеклассницы. Затем им предложат выбор, или провести ночь в подвале с крысами, или навсегда стать рабынями Чистых. Вспоминая свою первую ночь в этих стенах, она понимала, что даже если эти новенькие и согласятся, то эти бешеные суки забавы ради все равно отправят их в подвал на поживу крысам, да еще и изобьют розгами. А значит ей нужно приготовить помощь обеим девчонкам, больше им помочь некому. Потирая старый шрам от клейма, она сжимала кулаки и закусывала одеяло. Их там сейчас слишком много. Ей тринадцатилетке никак не выстоять в одиночку против целой шайки жаждущих крови маньячек. Но будут и другие ночи, когда они будут не готовы к ее мести. И вот тогда увидят кто кого.
Пролежав без сна до самого рассвета, Эттель вышла в коридор, когда услышала звук падающих детских тел, а это значило, что пытка для этих биоотклов закончилась, и девочек бросили прямо под дверью их блока. Выйдя в коридор она по одной перенесла обеих бесчувственных учениц на их кровати. После этого достала припасенные бинты и антисептик, которыми нужно было обработать раны. Следы от розг и укусы крыс не пройдут сами и могут загноиться. До лазарета они точно сами не дойдут, а, значит, помощь нужно оказать здесь, как ей самой когда-то. Обработав и перебинтовав все, что смогла, Хитсил вложила им в руки по таблетке с обезболивающим. Когда они очнутся, то таблетки им очень пригодятся.
– Я запомню это! Я припомню им каждый удар и укус! – накрыв обеих девочек одеялами, биооткл вернулась в свою постель.
Глава 9
Кабинет биокомиссара был обставлен в спартанском стиле, у каждой вещи были четко определенная функция и место, и если вещь не доказывала свою однозначную полезность, то тут же безжалостно удалялась с территории Нивкхара.
С того момента, как в голову биокомам был стали вживлять интерфейс, работать стало намного проще. Больше не нужно было каждый раз возвращаться в кабинет, чтобы дополнить уголовное дело новыми деталями. Все документы были в электронном виде, а также видео и аудио файлы, которые Нивкхар делал через интерфейс, сразу копировались и посылались в допросную. Это очень облегчало работу биокомиссаров, которым не нужно было лишний раз возвращаться к себе в кабинет.
Был момент, когда такой интерфейс хотели установить всем гражданам, но от этой мысли отказались после бунта женщин-биокомов Заговорщики в подпольных условиях проводили эксперименты по вживлению обычным людям такой модернизации. После подавления бунта, никто из таких подопытных не выжил, об этом отдельно позаботились сами биокомиссары. Незачем оставлять в живых ненужных свидетелей, да к тому же тех, кто при первой же возможности переметнется на сторону врага.
Во избежание повторения из всех электронных источников изъяли имена и фамилии заговорщиков, их семьи были удалены из базы генетического архива. И только в уголовных делах, которые хранились у биокомов, осталась информация о виновных.
Каждый раз, когда он возвращался в свой кабинет, первой его встречала фотография Эттель, на ней она выглядела такой, какой была до своей попытки самоубийства. Молодая двадцатилетняя девушка в черном траурном платье, обритая почти налысо, кроме макушки, где сохранился небольшой островок волос. Это фото в электронном виде начинало целую полосу деталей ее дела на пустой стене.
Дальше шли разные ракурсы крыши школы-интерната, откуда, предположительно, она спрыгнула. Хоть в школе и было всего три этажа, но потолки были была выше двух метров, поэтому биооткл смогла причинить достаточно вреда своему телу в момент падения. И, конечно, вид лежавшего тела биооткла, когда ее нашли.
При осмотре Эттель и места преступления не было найдено следов борьбы, и не установлены возможные обстоятельства, которые бы доказывали принуждение девушки к такому решению. Со слов свидетелей, никто не видел как она попала на крышу. Поэтому версия самоубийства была приоритетная.
Что не давало покоя Нивкхару? Это то, что она выживала в школе-интернате столько времени, испытала множество неприятных вещей, о которых свидетельствовали шрамы на ее теле. А потом вот так беспричинно взяла да и спрыгнула с крыши. По психологической характеристике эта девушка если бы и пошла на такой шаг, то забрала бы с собой всю школу, от которой остался бы один котлован. Но вот так…
Никто из тех, с кем разговаривал Вилард, так и не прояснил картину произошедшего. Даже среди таких же биооклоненных, как она сама, Эттель не завела подруг. Аманда Тамим также видела, что Хитсил в тот вечер нервничала и незадолго до отбоя ушла из блока биоотклов, но куда и зачем, Аманда не знала.
Захлопнув за собой дверь, Вилард уселся за стол, стоявший напротив стены с делом Эттель. Можно, конечно, все перевести в голограмму, как Раен, но для Нивкхара это было ребячеством молодого биокомиссара. Кстати, надо сегодня встретиться с ним, чтобы его пыл не пропал зря. Такие, как он, становятся крепкими профессионалами, если конечно не перегорят и не сломаются от нагрузки и ответственности. Поэтому Вилард и приглядывал за молодым Миостером, чтобы тот не наделал глупостей. Пора ему переключаться с решения загадки Великого Предателя на более реальные вещи.
Для самого Виларда его служба стала спасением от вины за смерть своего ребенка. Уже тогда стоя на коленях у ее кровати он понимал, что возможности отомстить убийцам дочери у него не будет, и эта рана навсегда останется с ним. В конце-концов он просто гражданин, а власти судить и выносить приговор у него нет! А значит, что даже если он выследит этих ублюдков и заставит измерить шагами длину своих кишков, то его ждет смерть, как и любого совершившего преступление.
Встав из-за стола, Вилард подошел к фотографиям, на одной из которых была спальня биоотклов, где жила Эттель. Если у остальных девочек на кроватях лежали личные вещи, различные девчачьи “любимки" и "хотелки”, то кровать Хитсил была девственно пуста. Именно пустота и наличие только постельных принадлежностей выделяло ее на общем фоне. Да и те были государственные.
“Так же пусто было в комнате моей малышки после смерти… ничего не осталось из ее вещей, кроме одной единственной фотографии…” – эти мысли словно окунули его в прошлое почти на тридцать лет назад.
Появление на его пороге биокомиссара Навона стало для Нивкхара полной неожиданностью. Он без всякого пафоса присущего представителям власти подошел и присел рядом с Вилардом на диван.
– У меня никогда не было семьи и детей, я стал биокомом в двадцать один год и не жалею об этом. Мои коллеги биокомиссары заменили мне семью и я жестоко покараю каждого, кто посмеет посягнуть на любого из них. Вилард произошло несчастье не только с твоей семьей, но и с моей. Этой ночью на ночном дежурстве был убит биокомиссар Авад. Потеря в наших рядах делает защиту государства уязвимой, мы не можем дрогнуть перед лицом опасности и должны с честью отстоять наше право на жизнь. Я предлагаю тебе возможность стать мне братом. И одновременно с этим ты получишь возможность найти убийц своей дочери и наказать не оглядываясь на страх стать преступником. Подумай над этим сегодня, а завтра утром приходи и мы все с тобой обсудим!
– Да как Вы смеете приходить в мой дом и сравнивать убийство биокомиссара с потерей моего ребенка?! Посмотрите в ее глаза на этой фотографии и скажите, заслужила она смерти в свои три года?! Может объясните мне, где была ваша хваленая защита, когда эти изверги вторглись в мой дом?! Кто слышал ее крики и пришел к ней на помощь?! – Вилард вскочил с дивана. Забыв о том, что у него в руках рамка с фотографией дочери, биоком сжал кулаки и навис над Навоном. Он так сильно злился, что даже не понял откуда раздался треск стекла. Жалобное звяк от рамки с фотографией маленькой черноволосой девочки с очаровательными ямочками на щеках словно отрезвил Нивкхара. Он вспомнил, что перед ним не ровня, а всесильный представитель власти и его несдержанные слова вполне можно интерпретировать как оскорбление биокома. Но отступать и сдаваться Вилард не привык, поэтому он и сейчас не стал извиняться и просить милости! Он с честью примет свой приговор, жаль лишь только что не успеет отомстить этим сукам, что лишили жизни его дочь!
– Горе делает нас слепыми и глухими, я сегодня потерял брата, а ты дочь. И мы оба скорбим по своей потере. Я не буду больше мешать тебе горевать, ведь у вас с женой есть еще две попытки для зачатия, вот только… кто сказал, что выбор именно твоей дочери в качестве жертвы был случаен? Кто даст гарантию, что в следующий раз эти убийцы не придут за твоим ребенком еще раз? И самое главное, как сможешь ты защитить свой дом, не применяя к ним насилия, а я очень сомневаюсь, что в случае встречи с ними ты сможешь сдержаться. Ты на меня-то смотришь так, что умей ты убивать взглядом, я бы уже валялся трупом у твоих ног, – говоривший Навон скромно сидел на диване перед взбешенным Нивкхаром и спокойно смотрел ему в глаза. Даже не пытаясь защититься от возможного нападения. Он держал руки на коленях ладонями вниз, словно они просто мирно беседуют.