Чтение онлайн

— Так, — сказал Ильин. — Не хватает Коржикова. Кто-нибудь видел его утром?

— Нет.

— А вчера вечером?

— Вместе ужинали, — сказал я.

— Как он себя чувствовал?

— Прекрасно.

— О чем говорили?

Вопросы следовали быстро.

— О разном.

— Хорошо, об этом попозже, — смилостивился Ильин. — Кто еще присутствовал на ужине?

— Моя жена.

Ильин приостановился на какое-то мгновение, будто запнулся, потом продолжил свое неторопливое хождение.

— Попытаемся в рамках эксперимента восстановить ситуацию. Прошу занять свои места.

Лаптев поплелся к пульту, мы с Гусейновым пересели поближе.

— К сожалению, Коржиков заболел, — неожиданно сказал Ильин, — так что придется без него.

У меня в памяти тут же всплыл недавний вопрос: «Кто-нибудь видел его утром?»

Методы, однако, у нашего «инспектора».

Василий наконец-то утвердился в глубоком рабочем кресле и принялся крутить головой, потому что мы оказались у него за спиной.

— Вам, Василий Игнатьевич, необходимо сосредоточиться.

Лаптев застыл истуканом, даже хохолок на белобрысой макушке как бы встал по стойке «смирно».

— У вас самая трудная задача, — продолжал Ильин. — Вам необходимо выйти на связь с Чером и проиграть тесты в порядке, максимально приближенном к воссоздаваемой ситуации. То есть, в том порядке, который мы с вами определили накануне, но с поправками, которые вы вспомните в ходе эксперимента. По окончании тестирования вы уступите мне свое место.

— Но, Аркадий Семенович, это опасно!

— Вам неопасно, а мне опасно, — буркнул Ильин. — Где же логика? Помимо того, я знаком с практикой психогигиены.

Иными словами, Ильин хотел сказать, что сумеет заблокировать сознание на момент пика информации. По земным меркам — может быть, и да. Я знавал некоторых феноменов, которые способны были за пять-десять минут усвоить информацию, содержащуюся в одном томе Большой энциклопедии. Это достигалось специальной системой тренировок, доступной единицам. Но тут-то речь шла о Чере! Не нравилось мне это. Кому нужен такой риск?

Дверь в постовую приоткрылась.

— Аркадий Семенович, — позвали из коридора.

— Заходите, Григорий Иванович, — пригласил Ильин.

Вошел врач станции Гришин.

— Мне кажется, что ваш диагноз заинтересует присутствующих, — сказал Ильин и обвел каждого из нас внимательным взглядом.

— Заурядный барбитал-натрий или мединал, — сказал Гришин. — Доза выше средней, но не критическая. Введена в промежутке между тремя и четырьмя часами ночи с помощью пневмопистолета. Что еще? Ампулы и шприц отсутствуют. Коржиков утверждает, что снотворного не принимал.

— И ничего не чувствовал?

— Укалывание происходит мгновенно и абсолютно безболезненно.

— Что с ним?

— Сейчас спит. Теперь, пока почки все это прокачают… Сами понимаете.

— Спасибо, Григорий Иванович.

Гришин недовольно покачал головой, осуждая подобную практику применения снотворного, и ушел.

Ильин посмотрел мне в глаза, будто спрашивая: «Ну, так как?» — и я почувствовал себя крайне неуютно, но тут он перевел взгляд на Гусейнова, затем на Лаптева.

— Что ж, — помолчав, сказал Ильин, — если кто-то хотел, чтобы Коржиков отсутствовал на эксперименте, то цель достигнута. Начинайте, Василий Игнатьевич.

Лаптев состыковался с ВИБРом и привычно пробежал пальцами по клавишам пульта.

Ильин застыл за его спиной.

Минут десять ничего внешне эффектного не происходило, затем Василий встал и, отсоединяя присоски, утомленно произнес:

— Просит вас, Аркадий Семенович.

Ильин сел, нахмурился, побарабанил пальцами по подлокотникам, зачем-то вспомнил старинное напутствие: «Ну, с Богом»…

Что-то сдвинулось в моем сознании, пока я наблюдал, как он подключается к ВИБРу.

Будто меня лишили воли. Происходящее воспринималось в несколько нереальном свете и чем-то напоминало сон, от которого я просыпался в холодном поту.

Долгие, размазанные по нереальности секунды Ильин сидел в напряженной позе, потом тело его обмякло и начало медленно тонуть в глубине кресла, а руки безвольно шарили рядом с головой, совершая бессильные хватательные движения.

Преодолев липкое оцепенение, я отшвырнул стоявшее передо мной кресло и вырубил генератор, затем осторожно убрал присоски. Освобожденное «щупальце» втянулось в свое гнездо.

С пола вставал обескураженный Вася Лаптев.

— Ноги отказали, — объяснил он недоуменно.

Аркадий Семенович вяло шевелил губами, пытаясь что-то сказать.

— Вас положить? — спросил я.

Он еле заметно кивнул.

— Что-нибудь под голову, — крикнул я в пустоту, которая все еще меня окружала. — И доктора, доктора живо. С кислородом…

Я придерживал его голову, а кто-то шустро подсовывал журналы, пока, наконец, не образовалось достаточное возвышение. Кто-то другой в это время, дробно топая, умчался вон из постовой. Глаза у Аркадия Семеновича тускнели и были на том пределе, когда в любой момент могли окончательно погаснуть. Пульс пробивался неровно и слабо.

Появились люди с тележкой, Гришин прижал к лицу Ильина маску, соединенную гофрированным шлангом с кислородным баллоном…

Все происходящее по-прежнему воспринималось мной с каким-то легким сдвигом, и я окончательно опомнился только тогда, когда, очутившись в своей квартире и вскрыв упаковку с мединалом, обнаружил в ней отсутствие трех ампул. Вот тут будто кто-то схватил меня за шиворот и крепко встряхнул. Я обшарил аптечку, вытащил из зажимов пневмопистолет, которым мы воспользовались только один раз, когда Тая умудрилась после холодного душа заработать миозит, и зачем-то обнюхал его.

Никакого запаха. Приемный резервуар тоже был чист и сух. Собственно, после укола пистолет вполне можно было промыть в проточной воде, а ампулы выбросить в утилизатор. Я закрыл аптечку и присел к столу.

Голова была пустая, в ней, как горошина в сухом стручке, с треском перекатывалась одна лишь мысль: «Доигрались». Я чувствовал себя той самой марионеткой, которая возомнила себя свободной. От моего повелителя меня больше не скрывали толстые и надежные стены станции. В любой момент хозяин мог приказать все, что ему заблагорассудится, и любой из нас, не ведая об этом, кинулся бы исполнять его волю сломя голову. Чисто ради любопытства он мог устроить такое представление, такой фейерверк… Но он был милосерден. Пока он устранял только неугодных ему марионеток. Сопротивляющихся и вредивших ему марионеток. Чер не напрасно приказал мне усыпить Коржикова. Присутствуй Вадим на эксперименте, он ни за что не позволил бы Аркадию Семеновичу подключиться к ВИБРу. Значит, Чер заранее знал о времени проведения эксперимента… А может, и сам назначил это время. Вот, кажется, и разгадка его последнего выхода на связь.