Читать и видеть смысл
Шрифт:
Но ничего не сделал, не успел
Или вовсе расхотел
Больше теплого в огне
И меньше серого в том сне,
Больше ярких красок на холсте,
Больше доброты бы в них,
Больше смысла в этот стих…
Фотографии
На старых фотографиях так молоды мы были,
На старых фотографиях мы улыбались и любили.
Я смотрю на них, на эти лица,
Что с улыбкой на меня глядят,
Этот стих, что в руках синица -
Единственное, что сумел поймать из прошлого и не потерять.
Пройдут года. Останутся лишь воспоминания
Светлые. Забудешь споры и разногласия.
Будешь помнить лишь о том,
О том хорошем и былом,
Что осталось на старых фотографиях.
Ветер-время нас изранит, растреплет,
Шрамы каждому оставит,
Разбросает нас, кого куда,
Не оставит на лицах былых улыбок ни следа,
Кого-то и вовсе сотрет в песок навсегда.
Мы встретимся, спустя года…
Кто-то пожалеет, что не звонил и не писал,
Кто-то поведает нам, кем стал,
А кто-то лишь с нами улыбался
И признаться боялся,
Как он страдал,
Кто-то любимых нашёл,
А кто-то потерял,
Кто-то в лица лгал
И в тени стоял,
Но каждый надеялся и встречи ждал.
На старых фотографиях так молоды мы были,
На них мы лишь в начале пути стояли,
На старых фотографиях мы верили и любили,
На что же мы светлой юности улыбки променяли?
На взрослый взгляд и в лице серьёзность
Или на унылость и обречённость?
Что с нами стало?
Куда огонь пропал?
Мое сердце вниз упало,
Когда фото мрак чёрных лент обнял.
Те, кто со мной на фото улыбался,
Их нет, в вечности их образ затерялся.
Прошли годы, остались лишь воспоминания,
Забылись споры, разногласия,
Я помню лишь о том,
Что осталось на старых фотографиях.
О светлом и былом
Остались лишь воспоминания,
О друзьях, улыбках…
На старых фотографиях…
На этой мостовой
Медленно иду по мостовой
Над темною рекой.
Странно на меня глядит городовой,
Так же каждый первый и второй
Глядит прохожий рядовой.
Переулок темный и косой
Смотрит на меня желтыми глазами фонаря,
В то время как во всех дворах
Домой бегут на всех порах
Дети, на обеспокоенные гласы матерей.
Вовсе не удивительно,
Ведь давно уж поздний вечер.
Они – не я, они не могут слушать музы речи
Стоя подле холодной темной речки.
Да и кто может?
Прочие? Весьма сомнительно,
Вы отличаетесь разительно
Не то, что от детей,
От маленьких, в шарфах и варежках, домой бегущих людей.
Для вас почтительным
Считается считаться выше прочих всех людей,
Хоть если вы и ниже прочих, взятых вместе всех и падших во грехе людей ли…
Медленно шагаю по дороженьке пустой,
На меня глядит бездомный, грязный и босой.
Он протягивает руку,
Уповая на милость мою,
Но каждый сам выбирает участь свою,
Говорю я ему.
Услышал он лишь проносящийся мимо звук
Моих ботинок размеренный стук.
Все не могу понять себя никак…
Я левый, правый…
Черный, белый, серый?
Я лишь родился и внезапно поседел,
Я лишь напился, как в жажде весь сгорел.
Я журавль аль синица?
Я свободен или в клетке птица?
Я пожарище или зарница…
В этих заумных, без смысла вопросах
Не вижу ни толка, ни даже спроса.
По мне так легче растить кусок медного купороса,
Чем отвечать на любой из этих вопросов.
Но я отвечаю и новые задаю,
А коль задаю, значит мыслю,
А пока я мыслю, я живу.
Я живу, дышу, хожу
По мрачной мостовой,
Где каждый второй –
Прохожий рядовой,
А первый – бездомный босой,
На этой набережной,
На этой мостовой,
Над этою рекой,
Неказистой и кривой
Каждый сам выбирает путь свой…
Раньше
Я мало помню из того, что было раньше.
Все мы стали просто старше,
Старше и от детства дальше.
Раньше краски были ярче,
Ароматы были слаще
И небо было мягче,
В глаза смотрели чаще.
Раньше были горы круче,
А люди смеялись искренней и были лучше,
И рисовали образы, смотря на тучи.
Мы уж за той чертой,
Когда ошибки жизни учат,
Когда трудно быть самим собой,
Вслед идя за колеёй кривой.
Мы уж за той чертой,
Когда не время вспоминать о том, что было раньше,
Когда нужно рвать тернии все яростнее и дальше
К звёздам путь прокладывать своей рукой…
Стихия
Там, где они, обнявшись стояли,
Грозные волны разбивались о могучие скалы
И беспощадно избивали берег мрачного моря,
Моря печалей и черного горя.
Ее взгляд направлен был в страшную даль,
В сторону беспощадной стихии,
Но как бы волны ни бушевали,
Стихии не достать было их.
Они покорены были другой стихии,
Она была прочней, чем камень, чем сталь,
И как хрусталь хрупка была,
Светла, священна, как Грааль.
Любви маяк над пропастью светил,
Одуматься двоих просил,