Чтение онлайн

Больно думать о том, как смеялся Гитлер к исходу дня 22 июня 1941 года, узнав о расстрелянных на аэродромах советских самолетах и взятых в плен в исподнем командирах, о захваченных целехонькими мостах и переправах.

При всей слабости, к какой Красной Армии была низведена к июню 1941 года, речь идет не о сложных маневрах. Армия на границе, на страже своих рубежей. Только и нужно, что из гарнизонного положения вывести ее на эти рубежи. Предупредить о возможном нападении, отдать приказ о готовности к отпору - и дело вовсе не так радостно складывалось бы для вермахта.

Рапопорт и Геллер считают: главное упущение было в том, что Тимошенко и Жуков не настояли на объявлении мобилизации: "Это не поздно было сделать даже в начале июня. Такая мера безусловно расстроила бы планы немцев и могла вообще предотвратить нападение."

Не думаю, что нападение могло быть предотвращено чем бы то ни было. Рапопорт и Геллер в книге, написанной в 1977 году, все еще мыслят в категориях привычного нам оборончества. Но Гитлер-то знал о замыслах Сталина и понимал, что время работает против него и иного пути, кроме сокрушения сталинского СССР, у него нет. Притом срочно, пока англосаксы не высадились на континент. Нападение на СССР было оперативной необходимостью, лишь гениальный Сталин мог этого не понимать в тупой уверенности, что Гитлеру никогда не догадаться о его намерениях.

Но авторы правы в другом: одна лишь моральная готовность армии к нападению агрессора сделала бы невозможным бравурное шествие немцев по полям Белоруссии и Украины.

Сталин не разбудил свою армию для отпора врагу. Даже больше: он велел ей спать.

Итак, если целью, поставленной 18-й конференцией, была наступательная боеготовность к зиме 1942-го (или 1943-го), многое делается ясно. Прежде всего ожесточенная реакция деловых людей: ведь готовность к войне они с вождем понимали по-разному. И он ни за что на свете не стал бы разъяснять им, что его боеготовность вовсе не значит "малой кровью и на чужой территории", а значит "как угодно и любой ценой".

Они этого не знали и лживый лозунг принимали всерьез. Лучшие из них были из поколения идеалистов, посвятивших жизнь социальному эсперименту, даже если понимали происходящее куда яснее, чем желал их вождь: "Во главе демон, но эксперимент свят и цели чисты." И ужаснулись, поняв, что после окончившегося кошмара Гражданской войны насилие над крестьянством предпринято не ради выволакивания его из тьмы, но, напротив, для закрепления над ним этой тьмы навечно. Они не хотели понимать, глазам верить не желали, что у власти встала посредственность, для которой власть не инструмент истории, а просто - власть, власть! И что настало время таких же посредственностей, на все готовых ради удержания власти как способа существования.

Не понять этого - значит, ничего не понять в советской истории. Не понять растерянности, в какой встретили расправу над собой тысячи честных, не сомневавшихся людей. Или лишь начавших сомневаться. (Тех, кто уже так сомневался, что ждал лишь случая, чтобы вырвать кормило из рук дорвавшейся до него клики, уничтожили первыми, и вождей не осталось.) Не понять этого -значит, не понять светлой сущности этих людей и их глуповатого, с нашей сегодняшней точки зрения, идеализма.

Смейся же над ними, сегодняшний обыватель! Что ж ты не смеешься? Ведь это твой отец и дядя, а твоих предков брат и сын, свалены гнить в братском рву в результате великого вождя неготовности, а их несогласия с тем, что он понимал как готовность. По ним готовность - это лишь в последнюю очередь песня "Если завтра война…"

Готовность - это вопрос времени. Это тренировка солдат. Обучение командиров. Концентрация ресурсов. И, конечно же, знание деловыми людьми характера вождя, который, назначая сроки, спрашивал о готовности не в срок, а ранее. Пятилетка - за 4 года и 3 месяца. Любое строительство - досрочно. А уж подготовка к войне!..

И такие люди уже убиты, что уцелевшие знают четко: расплачиваться за неготовность они будут жизнями. И жизнями семей тоже.

Перед самым назначением на должность начальника Генштаба Жуков на разборе уже упомянутой штабной игры, где, руководя действиями "синих", разгромил "красных", коснулся строительства укрепрайонов в Белоруссии: слишком они близко расположены к границе и имеют к тому же невыгодную оперативную конфигурацию, особенно в районе сувалковского выступа. То же соображение - строить дальше от границы - он высказал и об УРах на Украине.

Ему резко ответил Ворошилов: "Укрепрайоны строятся по планам Главного военного совета". И - все. А за этим как бы: "Ишь, умник, лезет не в свои сани!"

И впрямь, это замечание Жуков позволил себе в санях командующего округом. А в санях начальника Генштаба вопроса о переносе УРов вглубь уже не поднимал. Значит, в новом качестве узнал, что УРы строятся не для обороны, а для наступления, а в этом случае их конфигурация выгодна.

Иначе не получается. Ведь в декабре командующий КОВО генерал Г.К.Жуков, подводя итоги военной игры, в которой выиграл, выступая за агрессоров "синих", ставит вопрос о том, что одна из причин поражения обороняющихся "красных" - неоправданно близкое расположение УРов к государственной границе. Спустя месяц начальник Генштаба генерал Г.К.Жуков этого вопроса больше не поднимает.

Здесь обращает на себя внимание то, что, значит, и Жуков был "оборонцем". По крайней мере, до выдвижения на должность начальника Генерального штаба. Естественно, тогда он пел со своими бойцами те же песни: "Нас не тронешь - и мы не тронем…" Командующий КОВО генерал армии Г.К.Жуков, как и все остальные командующие округами, готовит СССР к оборонительной войне. В оборонительной войне УРы, конечно, должны быть отодвинуты от границ, чтобы после нападения противника дать время войскам отступить к ним и изготовиться к обороне, вот он и делает свое критическое замечание.

Но начальник Генштаба генерал армии Г.К.Жуков уже не поет песен с войсками и не полагает, что СССР готовится к оборонительной войне. Он знает, что СССР готовится к войне наступательной. Он фигура такого масштаба, что от него нельзя этого скрыть, иначе он не сумеет делать свое дело. А коль назначение УРов меняется и предназначены они не для изматывания врага, а для подстраховки собственных наступающих войск на случай контрнаступления противника, то, естественно, располагаться должны в зоне стратегического развертывания.

Думается, не сразу Жукова посвятили в планы. Но 15-20 дней между его назначением и 18-й партконференцией хватило на следующий эпизод. Жуков излагает его в рамках канонизированной версии о миролюбивом и ничего худого не ожидающем СССР:

"Имея при себе перечень вопросов, которые собирался изложить, субботним вечером я поехал к И.В.Сталину на дачу. Там были маршал С.К.Тимошенко, маршал Г.И.Кулик. Присутствовали некоторые члены Политбюро.

Поздоровавшись, И.В.Сталин спросил, знаком ли я с реактивными минометами ("катюши").

– Только слышал о них, но не видел, - ответил я.

– Ну, тогда… вам надо в ближайшие дни поехать на полигон и посмотреть их стрельбу. А теперь расскажите нам о делах Генерального штаба.

Коротко повторив то, что уже докладывал наркому, я сказал, что ввиду сложности военно-политической обстановки необходимо принять срочные меры и вовремя устранить имеющиеся недостатки в обороне западных границ и в вооруженных силах.

Меня перебил Молотов:

– Вы что же, считаете, что нам скоро придется воевать с немцами?