Чтение онлайн

По мере ожесточения сопротивления фюрер все больше увлекался задачей уничтожения или пленения всей Красной Армии.

Эта цель числилась первой в списке приоритетов.

Второй - захват территории.

Неприятности для вермахта, как отмечено выше, начались уже при утверждении плана. 18 декабря 1940 года план был Гитлером утвержден с единственной поправкой: группа армий "Центр" (фон Бок) по достижении позиции для броска на Москву (плоскогорья восточнее Минска) должна приостановиться в готовности помочь соседям - группе армий "Юг" (фон Рунштедт) и группе армий "Север" (фон Лееб).

Это и есть элемент гения, которым фюрер германского народа освежил план, поправив заурядно мыслящих генералов и делая свою кампанию отличной от наполеоновской: цель не Москва, а вся европейская территория СССР плюс Москва. Москва лишь увенчает захват территории с ее ресурсами.

В книге Лиддела Харта "Говорят немецкие генералы" приводится беседа автора с фон Мантойфелем, который не раз был гостем фюрера в приватной обстановке. Мантойфель засвидетельствовал, что Гитлер был неплохо знаком с военной литературой, и он, Мантойфель, не имел случая возразить фюреру, если разговор касался материй на полевом уровне военного ремесла: о свойствах различного вида оружия, о влиянии местности и погоды, о настроении и морали войск (в чем Гитлер особенно был силен). Но он не имел ни малейшего представления о стратегии. Он знал, как сражается дивизия, зато понятия не имел об армейской операции. Политическая и дипломатическая изощренность фюрера, позволившая ему взойти к власти и покорить пол-Европы, сочеталась с полным провалом в полководческом даре. Подобным образом и генералы его (Маркс, фон Бок, Гудериан, Гот), обладавшие стратегическим талантом, не умели определить момента для нападения. Разница в том, что, не обладая таким даром, они влиять на политику Германии и не пытались, а Гитлер, профан в военном деле, возомнил себя гением, и влияние его было решающим.

Возможно, сознание политической некомпетентности поясняет причину, удержавшую генералов от решительного выступления против поправки, превращавшей войну молниеносную в обычную. Многие авторы удивляются, что не возразили ни главнокомандующий сухопутных войск фон Браухич, ни начальник штаба Гальдер, ни фон Бок. Прежде всего, нет доказательств, что они не возразили. Протест их не был достаточно решителен, не до отставки - это да. И потом, лишь Гальдер и фон Бок были убежденными сторонниками генерала Маркса. Остальные участники совещания мыслили слишком академично для рискованного рывка на Москву мимо Киева, разве что Красная Армия равномерно откатывалась бы по всему фронту. А фон Бок и Гальдер, оказавшись при обсуждении в меньшинстве и трезво оценивая свои дипломатические чары, не стали ломать копья. Может статься, что фон Рунштедт пойдет по Украине бодрее, чем фон Бок по Белоруссии. Может статься, что они обойдут танковыми клиньями Пинские болота синхронно. Может статься, еще до захвата Киева развалится большевистский режим. Словом, дело само себя покажет, и тогда, в ходе войны, самый успех наступления настроит фюрера в пользу Московского варианта, неопровержимого настолько, что выгоду его доказать не легче, чем аксиому.

Простые истины труднее всего доказуемы…

Здесь не обойтись без небольшого отступления.

Ко время разработки "Барбароссы" повержены Польша и Франция, не без помощи фюрера едва унес ноги экспедиционный корпус Великобритании, немалый понеся урон. И странно прозвучит, что, оказавшись внезапно, в общем, втянут в войну с Францией и Великобританией, Гитлер не смел и планировать их разгрома.

9 октября 1939 года Гитлер издал директиву: не позднее 12 ноября нанести удар на Западном фронте. Цель удара - "…разгром максимального количества французских и союзных войск с одновременным захватом возможно большей части территории Бельгии, Голландии и северной Франции как базы для морской операции против Англии и создания широкой защитной зоны для Рурского района".

Звучит громко, а на деле даже при успехе операция сулила захват каких-то 40 миль бельгийского побережья в качестве плацдарма для гипотетической высадки в Англии. Зато при неудаче это осеннее вторжение -война ведь не всегда идет по шоссе - вело к вязкой позиционной борьбе во Фландрии, к повторению пройденного на полях Первой Мировой. Директива просто отражала страх фюрера, что Франция оккупирует Бельгию и укрепит ее границы.

Гальдера и Браухича мутило от этого плана, но, памятуя о судьбе предшественников, они не противились. К несчастью для цивилизации, плохая погода, подозрение в утечке информации (ложное, как оказалось) и, главное, оппозиция тех высших германских офицеров, кто, в отличие от главнокомандующего сухопутными силами и его начальника штаба, не опасались за тепленькие местечки, привели к отсрочке плана, тем паче, что генерал-майор Эрих фон Манштейн предложил план более цельный, каковой и утвержден был 18 февраля. План предусматривал наступление через Арденский горно-лесной массив, где удара никто не ждал и где он был вскоре нанесен, приведя Гитлера к господству над Европой.

Нерешительный вариант плана кампании на Западе, отражавший боязнь Гитлера допустить союзников в Бельгию, обнаруживал нервическое свойство фюрера гнаться за любой целью. В ход кампании на Западе он вмешался лишь однажды, выручив у Дюнкерка с далеко идущим политическим замыслом (который не оправдался) английский экспедиционный корпус. Но, благодаря своим генералам, он получил все же возможность победно топнуть ножкой - известный кадр!
– у компьенского вагона.

Дюнкерк был не последним актом военного творчества фюрера. Но следующее прямое вмешательство в руководство войсками на театре военных действий обошлось ему куда дороже дюнкеркского афронта…

Все же, говоря о кампании в России, надо постоянно помнить о ряде предшествовших великолепных операций вермахта и люфтваффе. Без учета этого не воссоздать достоверного фона опьяненности могуществом военной машины рейха. Кампании эти и впрямь спланированы были с последовательностью, а осуществлены с четкостью часового механизма, с энергией и натиском столь неумолимыми, что это повергло мир в оцепенение. Практически бескровно была оккупирована Норвегия. Крит захвачен воздушным десантом. Вторгшись из Болгарии, Венгрии и Австрии, вермахт в течение восемнадцати дней покончил с Грецией и Югославией. Общие потери убитыми и ранеными составили пять с половиной тысяч. По сравнению с рейхом противники были малы, а Гитлер, поставив задачу оккупации Балкан, в детали не входил, ибо занят был предстоящим вторжением в Россию. Подготовка на Востоке делала особый упор на внезапности. Внезапность давала безмерные преимущества. Поэтому дезинформацией Гитлер занимался лично и с предельным тщанием. (Мелочам, вроде оценки состояния дорог, он времени не уделял…)

Вермахту на Балканах предоставлена оказалась полная свобода, и он показал класс в проведении глубоких операций того типа, какой разрабатывался репрессированными командармами РККА и для Красной Армии оказался похоронен вместе с ними.

Вопреки распространенному мнению, война на Балканах не отсрочила выполнения плана "Барбаросса" (из-за поздней весны и дождей дороги в Росии все еще подсыхали) и не ослабила удара. Напротив, к началу кампании против СССР вермахт после балканской разминки подобен был новой сверхмощной машине, прошедшей обкатку и трейнинг персонала в условиях, максимально приближенных к реальным.

На рассвете 22 июня адская машина двинулась на восток.

Хоть ошибки вермахта здесь не рассматриваются ввиду ничтожности тактических просчетов генералов по сравнению со стратегическим просчетом фюрера, надо отметить: Гепнер, Манштейн и командующий группой армий "Север" фон Лееб, да и все руководство сухопутных войск не использовали падения Даугавпилса для взятия Пскова уже 2-4 июля. Подтяни они к 56-му болтавшийся без дела 41-й танковый корпус Рейнхардта, одной лишь дивизией участвовавший в упорных танковых боях у Резекне, - и падение Пскова делало падение Ленинграда неизбежным в июле, сходу, без предоставления городу времени на подготовку обороны. Танковая группа Гепнера с 22 июня до 14 июля прошла 750 км вглубь страны. Как будто неплохо. Но всякому понятно, что падение Ленинграда в июле смещало и без того шаткое равновесие всего советского фронта.

Катастрофа в Белоруссии, на направлении главного удара группы армий "Центр", открыла ей дорогу на Смоленск и Москву. И 2 июля танковый клин фон Бока вышел в район Ярцево, восточнее Смоленска, на то самое плоскогорье восточнее Пинских болот, исходный плацдарм для удара на Москву, где генерал Маркс намечал синхронное слияние стрел групп "Центр" и "Юг". Великолепные танковые командиры Гот и Гудериан рвались вперед, нацеленные на район Москва-Горький - сердце промышленности, сердце страны. Они вполне отдавали себе отчет в том, какую панику и ужас сеют совместно с прикрывавшей их с воздуха люфтваффе. Горящие села и поля они оставляли за собой в качестве ориентира для авиационной поддержки, пожарами грубо обозначая свой передний край и указывая на объекты по фронту, подлежащие удару с воздуха. Опыт прошлых побед придавал им уверенности в себе. Их не заботили фланги, они верили в пехоту. Их не трогал расход горючего, война лишь началась, горючего было вдоволь. Они шли днем и ночью, разрезая коммуникации, громя гарнизоны, а основная масса советских войск в районе Смоленска исходила кровью в полуокружении, в плохо координируемых атаках, не замедлявших наступления танкового клина. Ворвись он в Подмосковье с его развитой сетью дорог в июле-августе, когда погода была превосходна, вермахт свеж, а о снятии войск с Дальнего Востока лишь подумывать начинали - как это было бы худо…

И тут вмешался Гитлер. 3 июля, еще не категорически, он пытался остановить фон Бока, выдержавшего ради дальнейшего движения к Москве свирепое столкновени с ним и Гальдером (?!), опасавшимися за фланги. Для Гитлера успех наступления выражался цифрой пленных (чем в Балканской кампании он не интересовался). А фон Бок понимал значение деморализации противника, кратковременность этой деморализации и необходимость использовать ее с максимальной энергией для еще большей деморализации и достижения главной цели - выигрыша войны. Для этого нельзя Красной Армии давать передышки, удары должны сыпаться на нее градом, и вермахт способен на это, он мобилен!