Чтение онлайн

Чем больше мы пытаемся контролировать природу, манипулировать ей согласно своей алчности и желаниям, тем больше мы приближаемся к превращению всей земли в помойку. Сейчас люди в самом деле обеспокоены, потому что мы можем наблюдать, как окружающая среда загрязняется всеми этими химикатами и пестицидами, которые мы используем, чтобы избавиться от нежеланных природных явлений. Пытаясь уничтожить сорняки в своем уме, мы также заканчиваем загрязнением ума — с нами происходят нервные срывы, и тогда сорняки вновь прорастают, еще более укоренившись.

Наше современное общество не особенно поощряет метту по отношению к старикам, больным и умирающим. Наше общество весьма ориентировано на молодость и силу, на то, чтобы везде успевать и оставаться молодым так долго, как это только возможно. Состарившись, вы уже ни на что не годны, вы ничего не можете хорошенько сделать, вы медлительны, вы уже не привлекательны, так что люди не хотят вас больше знать. Многие старики чувствуют себя лишними в обществе. Они стареют и их отодвигают в сторону, как никчемных людей. Точно так же наше общество обращается с умственно отсталыми и душевнобольными. Мы стараемся изолировать их, чтоб нам не приходилось смотреть на них и знать об их существовании. Следствие попыток игнорировать такие факты нашей жизни, как смерть, болезнь и старость — растущее число психических расстройств, нервных срывов и алкоголизма.

В американских школах мы старались собрать всех умных учеников с высоким IQ в один класс, а тугодумов и тупиц — в другой. Мы не хотели, чтобы буксующие недотепы тормозили умников. Я думаю, самое важное, чему может научиться образованный человек — это доброте и терпению по отношению к тем, кто не так начитан или быстр, как он.

Когда нас принуждают состязаться с собственной природой, жизнь становится изнурительной и опустошающей. Доброта, терпение и сострадание — эти качества куда полезнее для того, чтобы узнать, как жить в этом мире, нежели стремление занять первое место и стать первым учеником в классе. Чувство постоянной необходимости бороться и соревноваться за выживание делает нас нервными и несчастными. Неспособные к соревнованию чувствуют себя людьми низшего сорта и попросту выпадают из жизни. Среди одаренных людей разочарование и неудовлетворенность так же обычны, как и среди не столь одаренных, ибо никто никогда не считал метту чем-то важным.

Практикуя метту, мы добровольно соглашаемся учиться у термитов и муравьев, у тугодумов, у стариков, больных и умирающих. Мы добровольно готовы уделить какое-то время уходу за больным человеком. а для этого нужно терпение, не так ли? Мы добровольно готовы выделить в своей занятой жизни какое-то время, чтобы помочь и быть рядом с умирающим. Мы добровольно готовы размышлять над смертью и понять ее. В этом направлении мы должны идти, чтобы создать по-настоящему гуманное и доброе общество.

Прежде чем браться за великие перемены в обществе, нам нужно начать с себя, практикуя метту по отношению к условиям своих ума и тела. Мы можем практиковать метту к болезни, когда мы больны. Это не значит, что мы собираемся помочь болезни остаться подольше или что не надо колоть пенициллин, потому что мы практикуем метту по отношению к заразившим нас маленьким микробам. Это значит не пребывать в неприязни по отношению к дискомфорту и слабости, которые испытывает наше тело во время болезни. Мы можем научиться медитировать на температуре, усталости, телесной боли, которую все мы испытываем. Не надо, чтобы они нам нравились; все, что от нас требуется — это потерпеть их и попытаться понять их, а не просто отворачиваться от них. Когда у нас нет метты, мы склонны просто реагировать на эти условия, желая уничтожить их, а желание уничтожения всегда ведет нас к отчаянию. Мы продолжаем вновь и вновь создавать в своем уме все условия для возникновения отчаяния, когда просто пытаемся уничтожить все то, что нам не нравится и чего мы не хотим.

Жизнь в буддийском монастыре — хорошая тренировка умения жить с людьми. Будучи мирянином, я мог до какой-то степени контролировать свой круг общения, держась ближе к друзьям, с которыми мне нравилось быть вместе, и держась подальше от тех, кто мне не нравился. Но в монастыре у нас не было никакого выбора, приходилось жить с теми, кто там был, нравились они нам или нет. Так что порой приходилось жить с такими людьми, которые вам не нравились или которых вы находили раздражающими и надоедливыми. Для меня это стало хорошей школой, потому что я стал понимать таких людей, на понимание которых я не стал бы тратить время, если бы все сложилось иначе. Будь у меня выбор, я не стал бы жить вместе с некоторыми из них, но, раз такого выбора не было, пришлось научиться быть более чувствительным и открытым. Я научился практиковать метту и позволять людям быть такими, какие они есть, а не пытаться все время заставить их измениться, заставить их быть такими, какими бы я хотел их видеть, или стараться избавиться от них.

Мудрость появляется, когда мы начинаем принимать все разнообразные «существа», как внутри нас самих, так и снаружи, а не стараемся все время манипулировать явлениями, чтобы нам всегда было удобно и приятно, чтоб нам не приходилось сталкиваться с раздражающими и проблемными людьми и ситуациями. Повернемся к ним лицом — мир — это вообще место, полное раздражителей!

На своем собственном опыте я узнал, как нас разочаровывает жизнь, когда у меня есть всякие идеи о том, какой я хотел бы ее видеть. И вот я стал смотреть на свое собственное страдание, а не просто стараться контролировать все сообразно своим желаниям. Вместо того, чтобы выдвигать требования и запросы или пытаться поставить все под контроль, я стал плыть по течению жизни, и на протяжении ее длинной дистанции это оказалось легче, чем все те манипуляции, к которым я привык. Мы можем по-прежнему пребывать в полной осознанности о несовершенствах, принимать их во внимание и не впадать в безответственность; практика метты значит, что мы не создаем вокруг них проблем, пребывая в состоянии неприязни. Мы можем позволить себе плыть по течению жизни.

Наш жизненный опыт порой не очень приятен или прекрасен; а иногда совсем наоборот. Такова жизнь. Мудрый всегда может чему-то научиться от обеих крайностей — не привязываясь ни к одной из них и не создавая проблем — но мирно сосуществуя с любыми условиями.

Итак, монахи, Татхагата понимает: «Эти основы учения так-то достигнуты, так-то приняты, ведут к тому-то, приносят то-то в будущем существовании». и Татхагата понимает их и понимает выходящее за их пределы и не привязывается к этому пониманию; непривязанный он находит успокоение в своем сердце. Постигнув в согласии с истиной и возникновение, и исчезновение, и сладость, и горечь, и преодоление ощущений, Татхагата, монахи, освободился, лишившись всякой зависимости.

Брахмаджала сутта, 36

Камма — это тема, на которую люди любят поговорить, о которой любят порассуждать, выдвигая свои взгляды и мнения о том, кем мы были в прошлом и что может из нас получиться в будущем. о том, как наша камма воздействует на чужую, и так далее. Что я пытаюсь сделать — это указать на то, как все это использовать. «Камма» и «перерождение» — это слова — это всего лишь концепции, указывающие на некие явления, которые мы можем наблюдать. Дело не в том, чтобы верить или не верить в камму, а в том, чтобы знать, что это такое на самом деле.

Слово «камма» на самом деле значит «действие», и мы можем наблюдать её, находясь в состоянии осознанности по отношению к содержимому нашего ума в данный конкретный момент. Что бы это ни было: любые чувства или ощущения, мысли или воспоминания, приятное или неприятное, всё это камма — нечто находящееся в движении от своего рождения к своей смерти. Вы можете непосредственно видеть это, но это так просто, что, конечно же, нам хотелось бы порассуждать об этом: почему у нас именно такая камма, что случится, если мы не достигнем пробуждения, родимся ли мы в высшем мире, если будем упорно практиковать, или же накопленная в предыдущих жизнях камма одолеет нас? Или мы рассуждаем о перерождении: что это такое, что переходит из одной жизни в другую, если нет никакой души? Если всё — анатта, как «я» мог быть кем-то в предыдущей жизни и как «я» могу обладать какой-то вновь рождающейся сущностью?

Но если взглянуть на то, как действуют явления независимо от вас, вы начнете понимать, что перерождение — не более, чем желание, ищущее какой-нибудь объект для того, чтобы быть им поглощенным — и это позволит ему возникнуть вновь. Такова привычка беспечного ума. Проголодавшись, вы выходите на улицу и находите себе какую-нибудь пищу — потому что такая реакция обусловлена определёнными факторами. Вот вам и настоящее перерождение: поиск чего-то, поглощение этим самым объектом поиска. Перерождение происходит постоянно, днём и ночью, потому что, устав от перерождения, вы самоуничтожаетесь, заснув. Вот и всё. Это то, что вы можете увидеть. Это не какая-то теория, это способ исследования и наблюдения каммических действий.

«Твори добро, и получишь добро; твори зло, и получишь зло». Мы беспокоимся: «В прошлом я натворил так много плохого; какой же результат я получу от всего этого?». Что ж, всё, что вы можете знать — это то, что всё, сделанное вами в прошлом, теперь — воспоминание. Самый ужасный, отвратительный поступок, который вы когда-либо совершили, который вы скрываете от других, тот поступок, который заставляет вас думать, когда кто-то заговаривает о камме и перерождении: «Ну и получу же я по полной программе за это» — это воспоминание, и это воспоминание и есть камми-ческий результат. Все его довески — такие как страхи, беспокойства и умопостроения — это каммические результаты непросветленного поведения.