Чтение онлайн

Потом будет дверь в подсобку. Сигналки там поверх идут, саму дверь можно открыть, замок старый и простой. Уверен, что вы справитесь с вашими-то навыками. За дверью идите полом, выше груди не поднимайтесь, а на уровне третьей доски, наоборот, переступите. Пока все понятно?»

Картинка перед глазами покачнулась, Лёнька, похоже, закивал. И отхлебнул пива. Хм, я даже вкус почувствовал: освежающее, с легкой горчинкой! Улучшается, похоже, навык погружения. И синхронизация быстрее прошла. Матереет во мне мнемоник… либо очень я голодный. Точно надо будет этот кабак найти! Посижу за кружечкой пенного и мысли с планами в порядок приведу.

«Прекрасно! Дальше опять держитесь северной стороны. Лестница для прислуги за дверью охраны. Туда не ломитесь, там сторож до полуночи постоянно сидит, потом начинает патрулировать, а ближе к утру переходит к мастерским. У него слух ого-го, а зрение, наоборот, подводит: может с перепугу и пальнуть.

На втором этаже вам нужна третья дверь слева, запомните. Третья.

Это мой кабинет. Сейф в стене за картиной. Просто так ее не снимайте, снизу будет два рычажка, потяните их вниз, картина отойдет. Тогда и снимайте – иначе сработает сигнализация. Не испортите ее – она мне дорога, как память. От дедушки досталась. Он у меня изобретатель был, но не суть.

Код от сейфа – два влево, семь вправо, двенадцать, шестнадцать, три, восемь. Но, покарябайте его чуток для вида, будто взлом был. Уходите через окно – на выход они не охраняются… встретимся утром здесь же, я все заберу и отдам вторую часть денег…»

Интересненько! Мой кабинет, мой сейф, моя картина! Я повнимательней пригляделся к собеседнику. Попытался вспомнить фотографию в газете, которую показывал Стеча, – вроде этот мужичок и впрямь похож на ювелира. И тогда получается, что он сам себя и ограбил! Нанял воробья, которому крылышки-то потом подрезали.

Картинка сменилась, пошла вторая часть.

Дело сделано. Лёнька, переполненный радостью, крался по темной комнате, обнимая, как маленького ребенка, угловатый мешок с добычей.

Но радовался он недолго.

От перепада эмоций меня тряхнуло, будто сначала нежно щекотали, а потом неожиданно крапивой обожгли. Наш вор уже успел дернуть щеколду на окне, как заревела сигнализация, вспыхнул свет, и в комнату с ружьем в руках вбежал ювелир. Выглядел смешно: ночнушка до пола, ночной колпак с кисточкой. А за его спиной уже слышался топот охраны.

«Не пали, это же я», – промямлил удивленный Воробей и собирался уже продолжить. Я прям чувствовал, как формируются мысли у него в голове. Продолжить про уговор, мол, сам же нанял, а теперь дуркуешь.

«В окно прыгай, – скомандовал ювелир. – По плану все, завтра в трактире свидимся…»

Ленька выдохнул, на мой взгляд, слишком уж радостно. Тут не надо было в голове у него сидеть, чтобы понять, что никуда утром он не собирается. Ювелир, судя по промелькнувшей в глазах ухмылке, похоже, тоже.

Воробей вспорхнул на подоконник и протиснулся в раму. В этот момент ювелир дернул светильник, висевший на стене. Послышался лязг, скрежет, свист летящего металла и… пленка закончилась.

«Эй! Куда? Ну вот, на самом интересном месте… – обиженно засопела Харми. – Мальчики, что там дальше-то?»

«Предположу, что дополнительное бронирование, которое блокирует все входы и выходы в случае тревоги…» – начал Ларс.

«А если короче?» – скривилась Харми.

«Если короче, то голову ему отрезало, когда из окна высунулся», – проворчал профессор и уже собрался рассказать нам про устройство подобных механизмов, как вернулась картинка.

Бледное, полностью бесцветное изображение, которое Воробей транслировал уже в режиссерской версии фобоса.

Меня накрыли с головой его эмоции: страх, неуверенность, полнейшее непонимание того, что происходит, растерянность. Взгляд снизу, сквозь кусты, потом «камера» устремилась ввысь, пролетела вдоль стены, уперлась в стальной щит, закрывающий окно. Все зависло в очередном Лёнькином тупняке, но, к счастью, звук сигнализации выключился, и защитные ставни поползли вверх.

Ювелир времени даром не терял: и бумаги на столе разбросаны оказались, и сейф стоял нараспашку (хотя Ленька его прикрывал). Я заметил нишу в стенной панели, которой не было раньше. Неприметная дверца была открыта, и ювелир пытался впихнуть туда мешок с добычей. Справился и закрыл секретный шкаф. Весь извздыхался, а потом и искряхтелся, пока перевалил обезглавленное тело через подоконник.

Выкинул Леньку в окно, выстрелил в потолок и бросился из комнаты, крича при этом: «Воры! Воры! Ограбили! Один ушел, прячется где-то в саду!»

А через минуту ювелир уже выскочил на улицу в сапогах на босу ногу и накинутой на плечи шубе. И начал тупо бегать от окна к ограде, а потом по саду, оставляя на снегу следы мифического второго вора.

Я отключился. Прервал картинку и вывалился в реальный мир, где вокруг меня приплясывали замерзшие Стеча с Банши.

– Стеча, а напомни, чем здесь дело-то закончилось?

– Ну, бр-р, – здоровяк подул на руки, – Два грабителя, один погиб, второй ушел. Украли ценностей на пятьдесят тысяч, может, больше. Там страховая еще разбирается, сколько выплатить. Но ювелир внакладе точно не останется.

– Ясно, – процедил я и посмотрел на дом. В комнате глухой горничной зажегся свет. – В общем, кинул ювелир всех. Подговорил Воробья, слил ему все входы и выходы, а потом сам и прикончил ради страховки.

– Херасе! – Стеча вскинул брови, а потом нахмурился. – Это плохо. С самого начала знал, что плохая идея с «красными рубашками» связываться. Хрена лысого нам Клепа поверит, что ограбления не было. Решит, что мы себе захапать все хотим. А нам сейчас еще одна война не нужна. Черт!

– Подожди, – вклинилась Банши, обращаясь ко мне. – То есть драгоценности еще там, и ты знаешь все входы и выходы?

– Получается так.

Я задумался, мог ли ювелир успеть все перепрятать.

– М-м-м, – деловито протянула блондинка, – Ты сейчас думаешь о том же, о чем и я?

– Похоже на то, – усмехнулся я. Заметил, что Воробей вернулся. Тело фобоса с головой в руках выплыло из-за дерева. Белые глаза на рябом лице внимательно, даже с надеждой смотрели на меня.

– Эй, вы чего задумали? – попытался возмутиться Стеча.

В голове заиграл «Сплин» – ушлые фобосы, считывая мою память и эмоции, устроили мне музыкальное сопровождение. Муха подпевал, а Харми с профессором мычали в такт, создавая аккомпанемент.